3 августа 2018

О буржуазности Буржуазность. Термин, многократно заколпаченный постмодерном, равно как и пресловутая антибуржазность. Приходится пояснять, что скрывается за этими словами, ставшими удобными маркерами для определенных целевых ниш - “свой”-“чужой”. Существует множество версий, c какого момента капитал становится вреден, и какова роль современного предпринимателя – угнетатель или угнетенный (государством). Вопросы сложные, и первое, что надо сделать для ответа на них – отбросить крайности. Первая крайность – бравирование антибуржуазностью, что давно уже стало нормой для европейского лево-либерального мейнстрима. Антибуржуазен арабский мигрант в Марселе, живущий на пособия насилующий француженку, которая из соображений толерантности не пойдет жаловаться в полицию. И фем-активистка, борющаяся с эксплуатацией мужиками баб. Антибуржуазен фриган (представитель субкультуры, сторонники которой питаются едой с помоек). И бомж, и гей, а также представитель других меньшинств, опекаемых лево-либералами. Европейское левачество давно слилось с требованием халявы, когда радужные “борцы с капитализмом” давно уже мечтают не захватить корпорации в свои руки и построить социализм без олигархии, иной мир, а жить на пособия, которые им олигархия должна обеспечить. Как ни относись к этому явлению, но факт очевиден: левачье такого рода работать не хочет, а желает таки хочет сладко кушать за счет буржуазии, держащей в своих руках промышленное производство, какое уж тут “анти”? И все реже евро-леваки вспоминают о проблемах не меньшинств, а белого большинства – реакционеры, мужланы, фашисты, не хотят проходить курсы gender studies, а ну их! Вторая крайность – бравирование буржуазностью. На днях писатель Дмитрий Петровский заявил в Телеграме, раз леваки такие нехорошие, то он за “сверхбуржуазность”. Ну это совсем смешно. Эти рассуждения смотрелись бы естественно из уст Лизы Песковой или Дмитрия Патрушева, но в стране с африканским неравенством, где 1% населения владеет более 70% валового национального дохода, болеть за полный рыночек – это курам на смех. Нет никаких гарантий от того, что при “правильном капитализме”, который лелеют либертарианцы, во главе его окажутся те же самые фигуры, которые и сейчас сжимают рычаги управления. Держатели крупного капитала, если их подвергать не социальной, а либеральной критике (не “деньги на бочку”, а за “честный суд”), легко адаптируются как к реалиям госкапитализма, так и ультрарыночной модели. Сегодня ты сын генерала КГБ, завтра владелец холдинга, скупающий акции – почему нет? Крупный капитал хорошо срастается с государственной властью, в России путем кумовства, в США – путем лоббизма нужных законов и прямого финансирования необходимых политиков. Чему тут удивляться – исторически рыночек строился рука об руку с государством: кто уничтожал миллионы индейцев при колонизации Америки? Новоявленный лендлорд лично шел с ружьем или скорее действовали хорошо организованные армии европейском государств? Российские “сверхбуржуи” вообще достаточно комичны – в основном, это подростки, еще не улетевшие из под мамкиного крыла, ну или просто нищеброды. Именно эта публика активней других рассказываем нам о чудесах анархо-капитализма. Зимой в Пскове (Псковская область – одна из беднейших в России) мне попался такой собеседник, доказывающий о том, что надо уничтожить “государственного левиафана”, чтоб бизнес мог свободно развиваться. Нигде не работает, называем себя веганом и есть лишь пачку сушек в неделю, по выходным ходит в рок-бар, но в баре пиво дорогое, поэтому догоняется на улице, а потом уже идет слушать музыку. Такой вот расправивший плечи атлант.