31 января 2025

Борис Савинков - лицо русского террора Евгений Лебедев… Владимир Самойлов… Владимир Головин… Алексей Серебряков, еще молодой и не потасканный… Андрей Панин... Меня поразило в свое время, насколько же противоположные по своему темпераменту, амплуа и комплекции артисты исполняли роль Савинкова! Я... наклонился над телом. Он лежал на тропинке ничком в холодной и мягкой грязи...Сеял дождь. Была мгла. Я свернул в чащу леса. Уже сумерки набежали. Между деревьями — ни зги. Я шел, и не было цели. Так идет корабль без руля… Интересно, сколько в знаменитом «Коне бледном» от самого Савинкова, а сколько — от его литературных «крестных» Зинаиды Гиппиус и Дмитрия Мережковского? Некоторые критики и вовсе приписывали им авторство — так очевидно было влияние и в стиле, и в идеологии. А что с идеологией, кстати? В том, как герои повести оправдывают убийство генерал-губернатора, прототипом которого стал взорванный эсерами великий князь Сергей Александрович, мало рассуждений о революционной целесообразности и много ницшеанства и цитат из Апокалипсиса. И тяги к саморазрушению. Партийный соратник Гоц называл Савинкова «надломленная скрипка Страдивариуса». Да, «надломленная» - Борис Викторович и сам жаловался в письме жене в самый разгар террора, что хочет забыться и не чувствовать того, что было. Культовая фигура эпохи декаданса… Иногда кажется, что на эту «культовость» и уходили все силы нашего героя: на стильные и острые стихи и прозу, на поддержание самого образа человека посмевшего, преступившего границы морали, людских и Божьих законов. Дело делал грязный аферист и полицейский агент Азеф — после разоблачения и бегства «короля провокаторов» внезапно выяснилось что товарищи эсеры не очень-то умеют в террор. То ли способности Савинкова как руководителя Боевой организации оставляли желать лучшего, то ли сказалась потеря полицейской «крыши» — многие до сих пор подозревают, что руками социалистов-революционеров чины охранки устраняли врагов и конкурентов. В то, с какой скоростью Савинков менял стороны и союзников после победы революции в 1917 году, невозможно поверить… Керенский… «душитель революции» генерал Корнилов — один из тех самых царских сатрапов, которых наш герой со своими товарищами так безжалостно уничтожал… белогвардейцы и Антанта… польское правительство Пилсудского… лидер фашистов Муссолини... Было от чего, закружившись, потерять равновесие и рухнуть из окна пятого этажа во внутренний двор Лубянки, куда «террорист номер один» попал в результате хитроумной операции чекистов, выманивших его из-за границы. Не хотелось бы превращать этот очерк в памфлет, но очень уж закономерными выглядят и идейный крах Савинкова, публично заявившего после стольких лет борьбы с большевиками о безоговорочном признании Советской власти «и никакой другой», и его трагический финал, который он сам себе нагадал еще в «Коне бледном»: Когда звезды зажгутся, упадет осенняя ночь, я скажу мое последнее слово: мой револьвер со мною Иван Гладин