22 апреля 2020

Несомненно, Ленин – это единственный русский социальный мыслитель и политический пионер планетарного масштаба. Популярность второго столпа большевистского движения, Сталина, - иная, он все же воспринимается как лидер российского государства, в контексте истории нашей страны. А вот Ленин – это настоящий мировой бренд. В России отношение к Ленину хорошо прослеживается в цивилизационном аспекте. Октябрь 1917-го не могут принять те, кто мыслит нашу страну как блуждающего сына европейской семьи, хулигана и оборванца, которому постоянно приходится доказывать свою вменяемость. Такие люди любят рассуждать, что у нас в истории постоянно что-то идет не так. Вроде как Россия, метущаяся и непонятная, все пытается войти в приличное семейное общество, вымыть руки и приодеться, но постоянно нечто мешает – слом программы по облагораживанию, вирус, помешательство. И романовский дом вроде был не хуже Виндзоров и Бурбонов, и мыслители ух какие, Вольтера в оригинале читали, и просвещенная прослойка, возвеличивающаяся над чернью, все же была, но не повезло стране – пришел страшилище Ильич. Другие, наоборот, полагают, что России не нужно догонять Запад, что можно рядом с их миром строить свой, альтернативный. Вот здесь-то и проявляется величие Владимира Ильича – ведь он сумел продемонстрировать миру нечто принципиально отличное, свою версию развития человечества, альтернативную англо-саксонской, которая до него торжествовала как единственно возможная. В этом смысле Ленин и национален, и наднационален – русский, указавший миллиардам жителей Европы, Азии, Африки выход из колониальной и паразитической формы существования, - жизни, где низшие и отстающие обречены “не вписаться в рынок”. Кстати, одна из ошибок, погубивших Советский Союз, это возобладавшая в 50-е годы гонка с Западом, когда политическое руководство, по мере ухудшения качества его человеческого материала, все более стало переходить от идеи создания своей собственной модели бытия к погоне за чужой, американской мечтой. Убрать Ленина из российской истории – значит отказаться от претензий на мировоззренческое первенство в XX веке. Выкинешь Ильича, и останутся книги Достоевского, бас Шаляпина, автомат Калашникова, но в политическом плане – пустота. Никакой царь тут поможет – скажем, история с “Матильдой” абсолютно вне мирового контекста – ни один японец или швейцарец, наверное, не посмотрел бы ленту Учителя, равно как и не стал бы с ней бороться.