7 апреля 2021

Три года назад, 7 апреля 2018-го, меня арестовали и посадили в тюрьму. Я ехал на автобусе из Донецка, ДНР, в Ростов-на-Дону. На пересечении границы сотрудники погранслужбы остановили меня на паспортном контроле, отвели внутрь погранзаставы, после чего оперативные сотрудники ФСБ подбросили пистолет в мою сумку. Коричневая сумка, из Парижа. Мне подарил её Эдуард Лимонов («Саша, что за сумка у Вас? С ней невозможно ходить на людях. Выкиньте её, берите вон ту»). Полицейские забыли изъять её у меня, она хранилась в вещах при СИЗО. Следователь, хотевший приобщить коричневую сумку в качестве вещдока, найти её не смог, а я ему, естественно, ничего не сказал. Люблю эту сумку, вы и сейчас можете увидеть, как я спешу куда-то с нею через плечо. Эдуарда Лимонова, Сергея Аксенова, Владимира Пентелюка и других нацболов арестовали на Алтае в тот же день, 7 апреля, но на 17 лет раньше – в 2001-м. Обвинения были серьезней, чем у меня, намного серьезней, грозил пятнадцатилетний срок, но оружие, обвинения в хранении оружия, присутствовало и там. По обвинению в хранении оружия суд меня оправдал. Признали виновным в контрабанде оружия. Суд намеревался дать условный срок, но уважаемые люди объяснили суду, что срок должен быть реальным. Дали 3 года, полгода скостили, так как я провел год в СИЗО – там день шел за полтора. Отсидел два с половиной. Тюремный срок для национал-большевика – профессиональный риск. 150 человек прошли через тюрьмы. Я один из них но на воле, конечно, лучше. Партия в порядке, работаем. Смерь и похороны Эдуарда Лимонова я пропустил, сидя в тюрьме. Остались коричневая сумка да серо-черный пиджак, который он тоже мне как-то подарил.