27 апреля 2021

Пообщался с Алексеем Сахниным для журнала Москвич. Поговорили о Донбассе. Александр Аверин попал в Донбасс не случайно. Много лет он был активистом запрещенной в России Национал-большевистской партии и даже пресс-секретарем неистового Эдуарда Лимонова. С ранней юности до первых седых волос его проще всего было найти на несанкционированных акциях в защиту 31-й статьи Конституции или в изоляторах временного содержания, куда сажали задержанных на таких акциях активистов. Но когда в 2014-м началась война, многие лимоновцы собрали вещи и поехали в Донбасс защищать родину, как они ее понимали. — Идеалы. Наша партия еще с 1990-х считала русскоязычные области незаконно отторгнутыми у России, и мы были готовы отстаивать их возвращение. Лимонова впервые выслали с Украины еще, кажется, в 1992-м, когда он приехал поддержать автономию Крыма. В 2014-м мы переправили в Донбасс много добровольцев. Не только наших активистов, но и многих других, в том числе и интернационалистов из разных стран. И мне было невозможно сидеть дома. Ведь многие наши товарищи уже успели погибнуть. Если бы я остался в халате на диване, отправляя других воевать… Это было бы неэтично. Мне нужно было самому туда поехать, чтобы иметь моральное право смотреть самому себе в глаза. Александр закрыл дела в Москве и в сентябре 2014-го сел в автобус вместе с другими добровольцами. Доехал до города Шахты, потом на такси — до ближайшего погранпункта. Границу переходили рутинно: показали пограничникам паспорта и перешли на ту сторону. В Луганске он вступил в ополчение ЛНР, в отряд «Мангуст». Месяц ушел на ускоренный курс молодого бойца, рассказывает Саша. Научился обращаться с автоматом, стрелять, прятаться от мин и снарядов. А в конце октября впервые попал на передовую: «Помню первый обстрел. Мы жили в бывших украинских землянках. Настоящих, как в фильмах. И наш сапер, такой колоритный казак с позывным “Лютый”, отправился разминировать нейтралку. А “оппоненты”, видать, хорошо знали координаты своих бывших землянок и давай по нам стрелять. Это были ощущения… “Полет валькирий” в фильме “Апокалипсис сегодня” помнишь? Но к этому быстро привыкаешь». Примерно половина сослуживцев Александра были местными — шахтерами, рабочими, учителями. Другая половина — добровольцами из России. Среди них попадались неожиданные персонажи: «Айтишник Кракен из Мурманска. Приезжает такой растаман. Длинные волосы, фенечки — по всем признакам растаман. Откуда он там взялся? Я, говорит, следую своим стремлениям. Черт его знает, какие у него стремления, но, мне кажется, для него было важно понимать, на чьей стороне правда. А там мы это однозначно понимали». Другой фронтовой товарищ оказался «типичным офисным мальчиком из Москвы». Но воевал не хуже других. Местные сначала плохо понимали — кто все эти люди? «Вы чего, экстремальные туристы? — спрашивали. — Мы тут свою землю защищаем, а вы?» Но противник быстро всех примирил. Бывшие уголовники, бывшие шахтеры, вчерашние айтишники и неформалы из далеких мирных городов вместе прижимались к брустверу и друг к другу, когда свистели мины. «Там людям доверяешь, конечно», — говорит Александр. Через полгода, после второго Минска, он вернулся с войны. Из ополчения тогда стали постепенно выдавливать добровольцев, превращая его в регулярную армию. А российские кураторы с подозрением относились к «идейным», и их старались удалить в первую очередь. Саша не заставил себя упрашивать. В Москве «афганский синдром», по его словам, быстро отпустил. Сначала состояние было напряженным. Друзья говорили, что замечают за ним повышенную агрессию, «словно кофе перепил». Но потом прошло. «На войну надо уметь пойти, с войны надо уметь вернуться», — афористически объясняет он. В донецких степях тянулось бесконечное, тягостное, нарушаемое обеими сторонами «перемирие». Время от времени Александр ездил в Донбасс по партийной линии или навестить товарищей. Весной 2018 года он возвращался из очередной поездки.