19 июня 2021

Вставание на одно колено, раскалывающее сейчас Европу как протестантизм расколол католичество https://t.me/alexey_pushkov/3955, не принимается в России не в силу привязки к проблематике БЛМ (негров, как всяких убогих, в России жалеют), а в силу вообще неприемлемости этого жеста. Русские встают на оба колена, и только перед тем, что считают сакральным. Коленопреклонение для русских – это религиозный жест. Встают на колени перед тем, перед чем подчёркивают свою малость – перед Богом, перед могилой, перед тем, кого молят о чём-либо. Вставание на одно колено – это жест рыцарской культуры Европы, культуры куртуазной и эротической, а по-русски греховной. Вставание на одно колено, а не на два – это как бы полупочтение. Почтение наполовину. Я имитирую почтение, но второй ногой показываю, что непреклонен. Так что же я делаю, преклоняюсь или нет? И что я показываю, непреклонность или преклонение? Имитация религии, веры, почтения – в этом вся Европа с её Америкой. С их брендами, лейблами, рукой на груди при гимне и вставании на одно колено в их церквях. Это показуха. Фарисейство. Демонстративность напоказ. Рука на груди и вставание на одно колено – это пошлость. Сидеть перед лицом Бога и стоять перед Ним на одном колене – для русского это безумие. Русская армейская традиция вставать на колено перед знаменем или перед дамой – это заимствования из рыцарства. Как и отдание чести – руки, прикладываемой к забралу шлема с целью открыть лицо. У русских никогда не было шлемов с забралами. И всяческих шлемоносцев с забралом русские били и топили в Невском озере. Но зачем-то стали копировать их ритуальные повадки. Но в миру у русских вставание на одно колено не прижилось. Русские не любят, когда наполовину. Они или стоят по стойке смирно, или встают на оба колена – как в церкви. Позёрничать и кривляться напоказ русские брезгуют. Интересно, встали бы европейцы на стадионе на колено, если бы там не было зрителей вообще? А русский в храме встанет на колени, даже если один. Он ведь перед Богом встаёт. Кается. Никого в этот момент вокруг себя не видит. Русские насквозь видят фальшивость европейцев с их знаками веры и почтения. Если не видят, то сердцем чувствуют. За это их европейцы не любят – тоже сердцем чувствуют, что их раскусили. Называют русских варварами. Обижаются. Пока Европу раскалывает негритянский вопрос, русские потихоньку от Европы отворачиваются. Не того мы там хотели, когда о европах мечтали. Достоевский прав: Европа теперь – это одно большое кладбище. С пошлыми кремовыми ангелочками в виде пухлощёких младенцев с крыльями и сложивших ручки домиком девиц, прячущих блудливые глазки за маской напускного благочестия. Добавьте сюда ещё стоящих на одном колене кавалеров – и вы получите Европу, где все всё имитируют – благожелательность, улыбки, преклонение, веру. От них требуется внешнее выражение состояния, а не его реальность. Так истерики и истерички имитируют свойства болезни для привлечения к себе внимания родственников и врачей. Профессиональные больные. То, что происходит сейчас с Западом – это истерика. И у тех, кто стоит на колене, и у тех, кто не стоит. Профессиональные кающиеся. И Россия нутром присоединяться к истерике не хочет. Она думала, что там веселуха, и рвалась туда с тостом «от нашего стола вашему столу!» Но оказалось, что там уже давно принудительная кастрация. Всем несогласным к кастрации добавляют обрезание. Лучше имитировать оргазм, чем испытывать его. В России это требует лечения. На Западе это уже норма. Невроз европейской толерантности – это как деменция. Прогноз неутешительный. Лекарства нет. Главное – нет желания лечиться. И как долго ещё эти больные будут учить нас здоровому образу жизни?