24 августа 2025

ОН РОДИЛСЯ в эвакуации, в семье актрисы и режиссера, «Толстый застенчивый мальчик… Бедность… Мать бросила театр и работает корректором» Поступил в Ленинградский университет, но был отчислен за прогулы и неуспеваемость. «Раза четыре я сдавал экзамен по немецкому языку. И каждый раз проваливался. Языка я не знал совершенно. Кроме имен вождей мирового пролетариата. И, наконец, меня выгнали. Затем меня призвали в армию. И я попал в конвойную охрану. Очевидно, мне суждено было побывать в аду…» Об армейской службе он напишет в повести «Зона» Но главное, что он понял в армии - нет разницы между охранниками и заключенными, нет людей плохих и хороших, в каждом намешано всякое, независимо от должностей, профессии и национальности. Его ближайший друг Бродский отметил, что Довлатов вернулся из армии «как Толстой из Крыма: со свитком рассказов и некоторой ошеломленностью во взгляде» Окончил отделение журналистики филфака ЛГУ, начал печататься. Как-то раз Довлатов, Бродский и Битов устроили в Доме Союза писателей вечер молодых литераторов. Во время выступления Довлатова зал покатывался от смеха. Кто-то настучал куда надо об антисоветской вылазке врагов. Довлатова перестают издавать, он переезжает в Эстонию, работает в газете «Советская Эстония», «Молодежь Эстонии», много пишет. Казалось, все начинает складываться, ему обещают публикацию «Пяти углов», но в это время у одного из антисоветчиков при обыске КГБ обнаружили довлатовскую «Зону». Довлатова выгоняют из газеты, уже набранную книгу вынимают из издательства. Довлатов возвращается в Ленинград, работы нет, устраивается гидом, но и это скоро закончится. В это время его начинают печатать за границей, и он вынужденно уезжает в эмиграцию. К своей «русской болезни» относился философски: «Напиться как следует - это тоже искусство»,«Сон алкоголика крепок, но не долог» Пил Довлатов беспощадно. Периодически с этой страстью боролся, но в периоды «завязки» помнил о водке «с утра до ночи» Я думаю, что он выбрал алкоголь как возможность спрятаться от жесткой реальности. Сознательный,страшный выбор. Самоубийственный, и не только для Довлатова. В эмиграции издает 12 книг на пяти языках, становится невероятно популярным. После публикации рассказа в журнале The New Yorker (до него такой чести удостоился только один русский писатель-Владимир Набоков) он получает письмо от Курта Воннегута: «Я люблю вас, но Вы разбили мое сердце. Я родился в этой стране, бесстрашно служил ей во время войны, но так и не сумел продать ни одного своего рассказа в журнал The New Yorker. А теперь приезжаете Вы, и -бах! - Ваш рассказ сразу же печатают. Что-то странное творится, доложу я вам… Я многого жду от вас и от вашей работы» Несмотря на успех, признание, счастливым Довлатов не был. Страдал от одиночества, депрессии, которую называл - «мрак души» «Пьянство мое затихло, но приступы депрессии учащаются. Я всю жизнь чего-то ждал: аттестата зрелости, женитьбы, первого ребенка, минимальных денег, а сейчас все произошло и ждать больше нечего» В «Записных книжках» оставляет смешные и серьезные записи: «Не думал я, что самым трудным будет преодоление жизни как таковой» «Возраст у меня такой, что, покупая обувь, я каждый раз задумываюсь: А не в этих ли штиблетах меня будут хоронить?» «Все интересуются, что там будет после смерти? После смерти начинается история» Заграница Довлатова прославила, она его и убила. Говорили, что умер он от цирроза печени, но все было иначе. С сердечным приступом его положили на спину, привязали к носилкам, по пути Довлатова растрясло, умер «в удушливый летний день, в машине "скорой помощи" в Бруклине, с хлынувшей горлом кровью и двумя пуэрториканскими придурками в качестве санитаров»-писал Бродский. Вскрытие показало, что все органы были в полном порядке «Я этнический писатель, живущий за 4 000 километров от своей аудитории. Как выяснилось, я гораздо более русский человек, чем казалось. Не дай тебе Бог узнать, что такое жить в чужой стране, пусть даже в такой сытой, как Америка» Сергей Донатович ДОВЛАТОВ 3 сентября 1941- 24 августа 1990 48 лет @Лариса Бравицкая