9 января 2026

«…есть мне чудо, что Лилей зовут, с кем спасённее всех на земле я». Борис ЧИЧИБАБИН, участник Великой Отечественной войны, учился на филфаке, писал стихи, сам их «издавал»: записывал в разрезанной вдоль школьной тетрадке и давал читать друзьям. Что уж «такого» было в его стихах, неизвестно, однако осудили Чичибабина на 5 лет лагерей за «антисоветскую агитацию» в стихах..? за что сидел? - «ни за что, как многие в те времена...» Он и в тюрьме продолжал писать стихи, потом, когда выйдет, о лагере старался не вспоминать, говорил, что ничего не помнит: «У меня была надежная внутренняя защита, как бы “внутренний монастырь”: мои мечты, книги, стихи, моя духовная свобода, этим я и жил». В 27 он выйдет на свободу. Меня одолевает острое и давящее чувство осени. Живу на даче, как на острове. и все друзья меня забросили. Ни с кем не пью, не философствую, забыл и знать, как сердце влюбчиво. Долбаю землю пересохшую да перечитываю Тютчева. В слепую глубь ломлюсь напористо и не тужу о вдохновении, а по утрам трясусь на поезде служить в трамвайном управлении. В обед слоняюсь по базарам, где жмот зовет меня папашей, и весь мой мир засыпан жаром и золотом листвы опавшей... Не вижу снов, не слышу зова, и будням я не вождь, а данник. Как на себя, гляжу на дальних, а на себя — как на чужого. С меня, как с гаврика на следствии, слетает позы позолота. Никто — ни завтра, ни впоследствии не постучит в мои ворота. Я — просто я. А был, наверное, как все, придуман ненароком. Все тише, все обыкновеннее я разговариваю с Богом. Неожиданно, в оттепель, когда началось массовое увлечение поэзией, его стали немного печатать и даже разрешать публичные выступления, «и жизнь моя - как праздник у доброго огня… Теперь в журналах разных печатают меня…», но вскоре все захлопнется, талантливейший поэт останется без средств к существованию и вынужден будет устроиться счетоводом-бухгалтером харьковского трамвайно-троллейбусного управления, где и проработает 23 года. Его исключат из Союза писателей, отлучат от литературы, перестанут печатать, жизнь трещит по швам, он готов был наложить на себя руки: Я верил в дух, безумен и упрям, я Бога звал – и видел ад воочью, – и рвётся тело в судорогах ночью, и кровь из носу хлещет по утрам. Одним стихам вовек не потускнеть, да сколько их останется, однако. Я так устал! Как раб или собака. Сними с меня усталость, матерь Смерть. Вот в этот самый момент и появилась она. «Меня спасла Лиля. Не могу произнести «моя жена», не люблю почему-то слова «жена», - любимая, друг, первый читатель моих стихов, единственный судья и подсказчик». Не спрашивай, что было до тебя. То был лишь сон, давно забыл его я. По кругу зла под ружьями конвоя нас нежил век, терзая и губя... Не спрашивай, что было до тебя. Его по-прежнему не печатали, предавали забвению, унижали, а он был счастлив, ведь рядом была Лиля, его муза, она помогала ему нести тяжелый крест забвения, а следом и славы, свалившейся на него в перестройку. Он стал неожиданно востребованным поэтом, лауреатом Гос.премии СССР. А потом случилось страшное: когда разорвали на части страну, оторвали Украину, его сердце не выдержало. В 1992 году он пророчески писал: Не будет нам крова в Харькове, Где с боем часы стенные. А будет нам кровохарканье, Вражда и неврастения. За три года до смерти он оставил записку: «Любите Русскую Поэзию - зачтётся вам. Спасибо за внимание к поэзии и, ради Бога, не уезжайте из России.» Борис Алексеевич ЧИЧИБАБИН 9 января 1923-15 декабря 1994 71 год @Лариса Бравицкая