6 июня 2026

ПУШКИН - великий поэт и писатель, историк и мыслитель, гений пера и слова, а еще, талантливый художник-график, создатель уникального графического языка, яркого, живого, полного экспрессии и острого психологизма. Живописи Пушкин не учился и живописцем себя никогда не считал. Однако взгляните на как-будто случайные, небрежные и такие восхитительно - воздушные «почеркушки» на полях его рукописей, на эти графические линии, такие же точные, как и его рифмы. Рисовал Пушкин гусиным пером, стремительно, часто небрежно. Всего несколько линий и.. узнаваемый портрет готов. Особое место среди его портретов занимают автопортреты в различных образах, наполненные гаммой чувств и душевных переживаний. Пушкин никогда не старался копировать внешность. Он умел видеть не внешнее сходство, а внутреннюю суть. Такого же отношения к живописи требовал он и от иллюстраторов его произведений. Как-то раз, Пушкин заказал молодому, но уже довольно распиаренному художнику иллюстрации к «Евгению Онегину» для журнала «Невский Альманах». Звали художника Александр Нотбек. И не только заказал, но ещё и лично разработал каждый рисунок, дал подробные указания по композиции, внешнему виду героев, позы, жесты. По замыслу Пушкина, на одной из гравюр, рядом с Онегиным должен был стоять он сам, но спиной к зрителям. И что же? Амбициозный Нотбек проигнорировал пожелания поэта и изменил абсолютно всё: сцену, позы, антураж, короче говоря, от замысла Пушкина ничего не осталось. Мало того, фигуру Пушкина и вовсе повернул лицом к зрителям, чем исказил задуманную поэтом композицию. Сказать, что Пушкин разгневался - ничего не сказать. Он был настолько взбешен, что разразился уничижительной эпиграммой: Вот перешед чрез мост Кокушкин, Опершись жопой о гранит, Сам Александр Сергеич Пушкин С мосьё Онегиным стоит. Не удостоивая взглядом Твердыню власти роковой, Он к крепости стал гордо задом: Не плюй в колодец, милый мой. Но еще хлеще получилась у Нотбека иллюстрация «Письма Татьяны». Нотбек изобразил любимую героиню Пушкина вульгарной девицей легкого поведения. Современники ужаснулись. Князь Вяземский в письме Пушкину назвал героиню «пьяной Татьяной с титькою навыкате», писал, что в Москве «твоя Татьяна всех пугала» и просил издателя прислать ему альманах, чтоб он мог «вводить им в краску наших пензенских барышень». А «наше всё», вступившись за честь своей любимой героини, шлет Нотбеку вторую беспощадную эпиграмму: Пупок чернеет сквозь рубашку, Наружу титька — милый вид! Татьяна мнет в руке бумажку, Зане живот у ней болит: Она затем поутру встала При бледных месяца лучах И на потирку изорвала Конечно «Невский Альманах». Но «Вульгарная Татьяна» не оставила равнодушными и последующие поколения критиков. Вересаев назвал изображение Татьяны «с лицом коровницы». Владимир Набоков писал, что шедевры Нотбека напоминают «творчество пациентов психиатрической лечебницы». Но бог с ним, с Нотбеком, вернемся к рисункам Пушкина - изумительным шедеврам на полях его бесценных черновиков. Эти легкие росчерки пера делают возможным с радостным замиранием сердца прикоснуться к великой тайне вдохновения и мучительного творчества, где все переплелось, «и жизнь, и слезы, и любовь…» Хрупкую ранимую душу художника особенно проникновенно чувствует такой же ранимый художник. Прекрасное посвящение рукописям и рисункам Пушкина написал изумительный «рыцарь поэзии» Георгий Шенгели. Как нежны, как надрывно милы И этот пыльный аромат, И порыжелые чернила, И росчерков округлый ряд. В сияньи Крымских побережий, В Михайловской тиши, – один, – Размашистые эти мрежи Сплетал мой вечный властелин. Как выскажу? И слов мне мало: Здесь, где моя легла слеза, Его рука перебегала И медлили Его глаза. И эти влажные напевы Неистлеваемым зерном Вздымают золотые севы На поле выжженном моем. @Лариса Бравицкая