24 апреля 2024

Прочитал. Очередная попытка присесть на философский пароход, плюс натянутые обвинения союзников в рапповщине. Всё это подаётся в виде пророчества страшного конца для детей Отечества. Дескать, власть таких не любит и первыми, кого она сметёт, будут из тех, кто ей угождает. Подтасовка. Передёргивание. Выпячивание одних фактов и намеренное замалчивание других. Начнем с того, что движение «Союз 24 февраля» не имеет ничего общего с РАППом не только по внутренней организационной структуре, но и по методам продвижения своих идей, ровно как и люди периодически примеряющие на себя каюты философского парохода не имеют ничего общего с тем самым пароходом. Идет война. «Союз 24 февраля» встал на защиту тыла, пока наши доблестные воины выполняют священный долг на передовой. «Союз 24 февраля» встал на защиту матерей и жен, сестер и детей доблестных воинов. «Союз 24 февраля» ратует за единство и сплоченность тыла. «Союз 24 февраля» со своим народом. Со своим читателем. «Союз 24 февраля» – это движение писателей, работающих на фронт. «Союз 24 февраля» борется за бережное отношение к литературе разной направленности, говоря о том, что каждая из её ветвей – это значимая часть общего. «Союз 24 февраля» призывает отказать в поливе не дающего плоды паразитирующего сухостоя. Ни один из пассажиров философского парохода, после начала войны в 914 году, не выступал за уничтожение России. Но те, которые пытаются присесть на тот же пароход сто лет спустя, выступают исключительно за это. РАПП – дитя того времени, в котором создавался. Нельзя рассматривать рапповцев в отрыве от Истории России. Многие из рапповцев вошли в союзписательскую элиту, созданную в тридцатых годах. Другая часть, вставшая против своего Отечества в период военной угрозы, попала под репрессивный молот. Особое место в статье уделяется власти. Народ и читатель во внимание не берутся. У Быкова нет читателя. Есть власть. Нет народа. Есть власть. Простой народ, а именно он составляет читательскую массу, в расчет не берётся. Это по Быкову плебс, который будет читать только то, что ему дадут. Но стоит заметить, как раз благодаря движению снизу – от народа, от читателя, – идет курс на смену литературной парадигмы. Власть всего лишь исполняет народную волю, еле поспевая. Государственная машина тяжеловесна и медлительна. Но всегда точна. «Союз 24 февраля», говоря терминами войны, штурмовой отряд призванный народом на зачистку вражеских опорников, находящихся в тылу. Это читатель помогает государственной власти избежать больших потерь на фронте, избежать террористических атак в тылу, когда автор статьи в угоду людоедского мировоззрения, борется за уничтожение этого самого читателя, лишенного раболепия, продолжая взывать к враждебной аудитории. Но даже если рассматривать искаженную Быковым историю, как действительную, то и здесь возникает противоречие. Получается, что союзники, несмотря на предполагаемый трагический финал, все равно встают на защиту интересов России, на защиту государственности, на защиту народа. В то время, когда сам Быков оказывается в лагере конформистов. Даже в этом искажении он выглядит с нелицеприятной стороны. Литература последних пару-тройку десятков лет, плотно сидящая на либеральном фашизме, придерживалась принципов работы не лучших из рапповцев. Поэтому обвинения союзников – в первую очередь – обвинения в адрес самого себя. Это Быков всю свою сознательную жизнь боролся за власть, занимался доносительством и травлей. Он и сейчас усердно формирует списки на уничтожение, надеясь вернуться в поверженную Москву. Ну-ну...