18 августа 2024

Амир Сабиров, участник СВО, доброволец, поэт. *** …под рёбра обнимая, замолчу; на горстку перца будет щей прикормка, нестройный календарь — горит конфорка — и кипятится вымерший январь. Хохлы достали. Те не скоро вымрут, а если вымрут, только ведь со мной? Переговоры, мир, какая пустошь, какая блажь... постойте, газ и нефть не пахнут, как солдатский туалет с землёй и хлором — проще, «чернозём» - солдат так называл один поэт. Херсон, Донецк, Рубежное, деревни, окопы, роты, дрожжевые мины, налёты, дроны, мёртвые по списку — пропавшие — товарищи, друзья, контуженные, инвалиды; суки, которые маскировались под товарищей; еще полублатные понятиями мучали устав. Пьянчуги, дебоширы, карьеристы, а дальше — тишь, и переделан список... слышны хлопки, но то летит не к нам. Я позабуду пыльные деревни, примкнувшие к посёлкам остановки, где видел миномётные расчёты, укрытые масксетью, комарьём; увенчанные илом серебристым пожитки из промокнувших РДшек; колонны, марши (Боже, идиоты, ведь можно просто развести машины по трассам), что ведут всегда до фронта, до фронта, фронта, фронта, до войны, которую я видел в чёрных днях, залатанных подсумках на ремнях, в озлобленных глазах у командира; но в книгах, что пошли на розжиг нам — надежда, что снаряды будут мимо. Россия — Ленин, армия — звезда: пятиконечным лезвием проходит у горла тех, кто погребён тут навсегда, кого снег русский смертно хороводит. Осядет чёрствый свет, сгорит земля, мешают траки пепел бытовухи, вы проплатили участь забытья утратой должности погонной шлюхи: всё СНГ — родня и кровь моя. Окраина, я помню тот пейзаж, увиденный в советской галерее — там не лупил по дронам патронтаж — там были люди всех людей милее. Сейчас — дыра и взорванный блиндаж. 2024