9 июня 2025

Сделал забавное открытие одновременно и в есениноведении, и в булгаковедении. Обычно я свои «открытия» беру в кавычки, подозревая, будто кто-нибудь до меня уже произнёс эврику по тому или иному поводу. Но в данном конкретном случае, почти уверен, никто этой параллели не заметил. Речь о погроме, учинённом Маргаритой, сделавшейся ведьмой, в квартире критика Латунского и доме Драмлита вообще. Понятно, что сюжет этот – не бином Ньютона, и само явление погрома оставалось актуальным в годы, прямо предшествующие написанию романа «Мастер и Маргарита», на территориях, вовсе Булгакову не чужих. Однако какая-то сюжетная, равно как ведьминско-инфернальная подоплёка в этой истории ощущается. Собственно, вот она. 1922 год, Берлин. Это первый европейский город в заграничном турне звёздной пары Сергей Есенин – Айседора Дункан. Пребывание их в Берлине сопровождается скандалами и кризисом отношений. Есенин жалуется на сумасбродства Айседоры и невозможность работать. В компании Сандро Кусикова он в очередной раз сбегает от супруги. Далее передаём слово поэтессе Наталье Крандиевской-Толстой, тогдашней жене Алексея Н. Толстого: «Однажды ночью к нам ворвался Кусиков, попросил взаймы сто марок и сообщил, что Есенин сбежал от Айседоры. — Окопались в пансиончике на Уландштрассе,— сказал он весело,— Айседора не найдет. Тишина, уют. Выпиваем, стихи пишем. Вы, смотрите, не выдавайте нас. Но Айседора села в машину и объехала за три дня все пансионы Шарлоттенбурга и Курфюрстендама. На четвертую ночь она ворвалась, как амазонка, с хлыстом в руке в тихий семейный пансион на Уландштрассе. Все спали. Один Есенин, в пижаме, сидя за бутылкой пива в столовой, играл с Кусиковым в шашки. Вокруг них в тесноте буфетов, на кронштейнах, убранных кружевами, мирно сияли кофейники и сервизы, громоздились хрустали, вазочки и пивные кружки. Висели деревянные утки вниз головами. Солидно тикали часы. Тишина и уют, вместе с ароматом сигар и кофе, обволакивали это буржуазное немецкое гнездо, как надежная дымовая завеса, от бурь и непогод за окном. Но буря ворвалась и сюда в образе Айседоры. Увидя ее, Есенин молча попятился и скрылся в темном коридоре. Кусиков побежал будить хозяйку, а в столовой начался погром. Айседора носилась по комнате в красном хитоне, как демон разрушения. Распахнув буфет, она вывалила на пол все, что было в нем. От ударов ее хлыста летели вазочки с кронштейнов, рушились полки с сервизами. Сорвались деревянные утки со стен, закачались, зазвенели хрустали на люстре. Айседора бушевала до тех пор, пока бить стало нечего. Тогда, перешагнув через груды горшков и осколков, она прошла в коридор и за гардеробом нашла Есенина». Соответствующую сцену из булкаковского романа приводить не буду – всё очевидно. Слухи о безумствах экстравагантной парочки в Советскую Россию доходили, но глухо. Однако тут важно, что в 1923 г. Алексей Н. Толстой с супругой возвращаются на родину, и Булгаков с ним сближается, как и со всем кругом сменовеховской газеты «Накануне». Впрочем, по этому поводу желчно иронизирует: «Компания исключительной сволочи группируется вокруг «Накануне». Могу себя поздравить, что я в их среде». Толстой развлекает приятелей эмигрантскими байками, что Булгаков блестяще зафиксировал в «Театральном романе». Естественно, такой сюжет, как погром, учинённый американской дивой в бюргерском пансионате, из-за русского поэта, шёл в этой коллекции одним из первых номеров. И более того. Любовь Белозерская, которая через несколько лет станет второй женой Булгакова, оказывается, у поэтов в этом пансионате гостила: «Сидели, болтали, пили чай, играли в какую-то фантастическую карточную игру, где ставки были по желанию: хочу — ставлю вон тот семиэтажный дом, хочу — универсальный магазин, хочу — Тиргартен. Важно было выиграть. Я выиграла у Есенина сердитого старичка-сапожника, портье нашего дома. Есенин потешался и, смеясь, спрашивал, что я с ним буду делать».