9 июля 2025

По касательной к реплике Димы Артиса. Я не раз иронизировал над привязанностью либеральных людей к «Гарри Поттеру», цитировал учителя Мельникова из фильма «Доживём до понедельника»: «В твоём возрасте люди читают и другие книжки». Между тем, Джоан Роулинг, конечно, просчитывала «матричный» эффект сказки, когда прямо считывается социально-психологическое состояние взрослых потребительских категорий. Вот этот инфантилизм с желанием обладать волшебной палочкой и махать ей во все стороны, эзотерика и бытовой мистицизм вместо подлинной Веры: чёрная рука, красное пятно, жёлтая штора… Такая сказочная контрреволюция и её повсеместное утверждение. На этом фоне интересно вспомнить первую революционную сказку. «Три толстяка» Юрия Олеши — и этого, кажется, никто пока не отмечал — аналог поэмы «Двенадцать». В прозаическом (хотя, как и в «Зависти», Олеша балансирует на грани — особый ритм, музыкальность, почти стихотворная разбивка многих кусков) и сказочном ключе. Наработанный символистами инструментарий, их вычурно-условную образность, Олеша пропустил через собственное уникальное метафорическое и, безусловно у него наличествовавшее, социальное чутье, окунул в шум городских улиц, цирковых шатров и оружейных мастерских; одомашнил посредством чистого детского восприятия добра и справедливости. Блок написал первую революционную поэму, новатор Олеша — первую революционную сказку; «Золотой ключик» (во многом сделанный на аналогичном символистском фундаменте) и «Приключения Чиполлино» случились позже. Вообще, «Толстяки» стали излучающей матрицей социальной сказки, захватывающим детским «Интернационалом». «Гарри Поттера» — матрицы, аналогичной по силе и противоположной по смыслу, взрослым детям пришлось ждать до конца века. Дальнейшая, вполне курьёзная, литературная биография Юрия Карловича, тут, видимо и вовсе не при чём.https://t.me/dm_artis/5649