28 мая 2023

Вот что пишет Ходаковский: В целом войне можно смело давать в том числе и такое определение: война дистанций. Сейчас можно сказать, что на текущий момент наши дистанции короче, и мы банально не достаем до огневых позиций артиллерии противника и не можем в условиях открытой местности обеспечить полноценное прикрытие нашей пехоте. Во многом этими причинами объясняются наши наступательные неудачи вне городских условий. Понимая это, становится ясен феномен Бахмутского сражения. Действительно: вроде бы поначалу почти окружили город, но потом, вместо того, чтобы его совсем окружить и попросту оставить гарнизон без снабжения в кольце, влезли в тяжёлые городские бои, в которых и выгрызали дом за домом многие месяцы. Но когда понимаешь, что у противника превосходство над тобой в артиллерии (разведке-целеуказании, дальности, точности, даже нормах боекомплекта), а у тебя над ним — в штурмовой пехоте, такой оперативный замысел выглядит чуть ли не единственно возможным: сначала уравнять шансы, насколько возможно осложнив противнику коммуникации, а потом уже влезть в застройку и полагаться на своих штурмов. И вот в связи с этим у него же далее: Сейчас главная задача — обеспечить необходимые дальности, точность попадания и скорость обнаружения средств поражения противника. Система нашего обнаружения либо фактовая, когда противник открывает огонь и тем самым выдаёт своё местоположение, либо случайная, когда наша аэроразведка патрулирует район и случайно обнаруживает позиции. Самая же эффективная контрбатарейная работа будет тогда, когда мы научимся выявлять огневые средства противника системно ещё до того, как они начнут работать. Я со всей этой темой беспилотников всё глубже погружаюсь (в первую очередь практически, занимаясь самолётами соответствующих дальностей) именно в проблематику артиллерии — ну, сами видите, какие книжки на столе. Хмыкнул, конечно, когда наткнулся в нашем учебнике, во вводной части про историю артиллерии, на известную фразу «ultima ratio regis» (последний довод королей): собственно, и в нашем случае это тоже о том, что другие доводы закончились. Но уж если это ratio, а у противника на него есть своё contra ratio, тогда вопрос в том, кто в итоге окажется рациональнее. За истекшие два месяца довелось познакомиться в полигонных условиях с изрядным количеством образцов различных беспилотников этого класса — как привозимых по импорту, так и нашего производства, в том числе уже стоящих на вооружении. Выводов два. Во-первых, ничего похожего на будущее массовое вундерваффе пока нет — все имеющиеся решения обладают теми или иными уязвимостями, исключающими их превращение в стандарт де-факто (каким стали «мавики» для малых дистанций). И во-вторых, более сложные машины — это обязательно не только технические, но и организационные решения: от подготовленных команд (пилотов, операторов, техников, планировщиков миссий и т.д.) до интеграции в существующую структуру управления. Алексей Исаев в своих книгах о 1941-м достаточно убедительно доказывает, что превосходство немцев и в танках, и в авиации было не столько техническим (техника была сопоставима, причём наша иногда была даже лучше), сколько организационным: структура, управление, связь, логика применения, качество штабного анализа и планирования. Так и сейчас с дронами: вопрос вообще не в том, что дальше летает, лучше видит и насколько устойчиво к РЭБу. Вопрос в том, как именно и в какой логике это всё применяется.