10 августа 2023

И вдогонку к интервью — немного о мозгоштурме по военному беспилотию, который мы проводили в рамках Архипелага. Основной костяк участников, экспертная группа — профессиональные военные, как с боевым опытом, так и из вполне академической военной науки. В финале даже была импровизированная командно-штабная игра, где два полковника возглавляли штабы соответственно «красных» и «синих», а третий выполнял роль посредника и ставил задачу штабам, и потом делал разбор. Кроме военных, участвовали чиновники, инженеры, инструктора БЛА и группа отраслевых специалистов. О прикладном не буду — пусть останется в итоговых документах. Скажу немного о вещах концептуальных, вполне пригодных для открытого доступа. 1. Дронификация армии в XXI веке — процесс, аналогичный моторизации армии в ХХ. Кто успевает — получает фазовое доминирование. Технически это значит, что при столкновении «дронифицированной» армии с армией образца ХХ века соотношение потерь будет отличаться на порядки — и в людях, и в технике. 2. Главное в дроне не то, что он летает (плавает, едет или даже роет землю). Главное — что он представляет из себя устройство, способное управлять своими действиями в целевой среде и полезной нагрузкой самостоятельно — либо получая команды от внешнего оператора, либо получая команды от ИИ на борту, либо получая команды от ИИ, расположенного на другом устройстве. То есть представляет из себя программируемое безэкипажное устройство. В этом смысле разновидностью дрона является и управляемый снаряд, и космический спутник, и даже симулятор радиообмена, основанный на технологии ChatGPT (хотя в данном случае все действия происходят в виртуальной реальности радиоэфира). 3. Ход СВО в некотором смысле повторяет ситуацию «позиционного тупика» Первой Мировой. Мобильность сама по себе больше не даёт решающего преимущества, при условии, что противоположная сторона так же мобильна. Главный признак позиционного тупика — критический перекос соотношения потерь в наступлении и в обороне в пользу обороняющегося. 4. Одна из главных причин ПТ — высокоточное оружие. Им уже насыщены обе армии, но его всё же мало и оно достаточно дорого. Скажем, «Краснополь» отличается по стоимости от обычного 152мм снаряда в 20 раз, при том, что боевая часть вдвое меньше (остальной вес приходится на ту самую «высокоточность»). Поэтому, пока войска рассредоточены, а техника укрыта в глубине вдали от ЛБС, для «высокоточки» крайне мало достойных целей. Однако, как только одна из сторон начинает концентрировать силы для прорыва и выхода на оперативный простор, цели у «высокоточки» сразу же появляются. Именно с этим связана «брусиловская» тактика наступления ВСУ — попытка прогрызать фронт во многих местах малыми группами, избегая сосредоточения сил. Дроны же, в перспективе, дают шанс на сочетание «высокоточности» и дешевизны. 5. Средством преодоления позиционного тупика 1МВ стал танк. Но танки смогли решить эту задачу лишь тогда, когда из средства поддержки пехоты превратились в самостоятельную ударную силу. То есть когда новое «техническое» оружие было дополнено новым оружием «организационным» — появились самостоятельные танковые дивизии, которыми можно управлять как single unit. То же самое ждёт и беспилотники: шагом развития станет обретение способности к массированию сил. 6. «Беспилотная дивизия прорыва» — это буквальная калька с «артиллерийской дивизии прорыва»: то, о чём нам рассказывали на курсах в Артиллерийской академии прошлой осенью. Вообще, ударный беспилотник по логике применения ближе скорее к артиллерии, чем к авиации. Соответственно, многие правила и принципы артиллерийской науки применимы и здесь. Но ещё более перспективным представляется направление «дронификации» классической артиллерии: превращение, по сути, каждой артбатареи в полноценный разведывательно-ударный комплекс. Продолжу ещё.