17 августа 2023

Три дня подряд на Армии от рассвета до заката пролетели как один )) В итоге даже не попал на круглый стол к Ильницкому, куда традиционно ходит наш медиабомонд. Потому что занимался в это время более интересным для себя вопросом — общался с разработчиками тяжёлых дронов. Тот самый конфликт ролей, ага. Тем не менее, как и обещал, продолжу выкладывать мысли с мозгоштурма на Архипелаге про перспективы развития военного беспилотия. Начало тут. И сегодня тема почти лирическая — «туман войны». Автор термина (а это, многие удивятся, вовсе не Клаузевиц, а сэр Л.О.Хэйл) определяет его как «состояние невежества, в котором часто оказываются командиры относительно реальной силы и положения не только своих врагов, но и своих друзей». Я в своём курсе теории стратегии определяю его как «совокупность отсутствующей, недостоверной или сознательно искажённой информации о реальном положении дел на поле боя и замыслах противника, которой обладает субъект в момент принятия решения». Главное, на что повлияла массовая интеграция беспилотия в армию — это существенное снижение уровня «тумана войны». И здесь ключевое свойство дрона — не способность летать, а способность собирать и передавать информацию. Дрон есть в этом разрезе в первую очередь датчик, размещённый в недоступном ранее пространстве, позволяющий видеть оттуда действия противника и реагировать на них. Но по-настоящему эта способность начинает влиять тогда, когда отдельные датчики (летающие, ползающие, плавающие, стационарные и т.д.) оказываются объединены в сеть, обеспечивающую беспрерывный мониторинг целевого пространства. Однако «туман войны» — структура достаточно сложная. Можно сказать, что у него есть много разновидностей. Мы так и назвали слайд итоговой презентации — «50 оттенков тумана войны». В частности, насыщение пехоты тактическими «летающими биноклями» типа «мавик» позволило «видеть» примерно на 5 км от ЛБС, а пусть куда менее плотное, но также присутствие дронов «оперативного» горизонта позволило «видеть» ближний тыл на 20-30 км — расстояние эффективного применения большинства массовых артсистем (кроме дальнобойных реактивных). Тепловизионное оборудование и оборудование ночного видения позволило делать это не только днём, а 24 часа. Но это лишь одна из плоскостей «тумана войны». Опыт летнего украинского наступления показал, к примеру, что от минных полей дроны не спасают. Расположение мин по-прежнему остаётся для противника тайной до того момента, пока техника не наезжает на них гусеницей. Понятно, что следующим ходом появятся беспилотные системы обнаружения мин и разминирования, для пробивания проходов в минных полях — и это будут уже не летающие, а скорее ездящие дроны. Управление туманом войны — одна из важнейших отраслей военного искусства. И это касается не только способности его развеивать, но и, наоборот, создавать. Один из участников нашего мозгоштурма, экс-комбриг одного из подразделений в ЛНР периода «Минских», рассказывал, как они вели с противником полуторагодичную радиоигру, имея целью убедить его в существовании на определённых позициях миномётных батарей, которых там на самом деле не было. И, да, противник добросовестно «отгружал» боекомплект по пустому месту. В сегодняшних реалиях можно наполнять эфир радиообменом, создаваемым с помощью ChatGPT и синтезирования речи, на обученных нейросетях, позволяющих создавать высококачественную имитацию действий целых соединений. Это тоже «дрон», хотя целиком нематериальный. Но есть и куда более простые, хотя столь же эффективные решения. Агродроны — это даже в нынешней конструкции идеальные постановщики дымовых завес. Беспилотная бронетехника, при грамотном использовании — способ отвлечения ударных возможностей противника и выявления его артиллерии. Ближайшее будущее — не «надувные макеты танков», а имитационные устройства, мало отличающиеся от собственно боевых. Уже сейчас удары «Гераней» стали более эффективными потому, что каждый запуск сопровождается десятками ложных целей, перегружающих ПВО противника. И это только навскидку.