20 августа 2023

После теракта против Даши Дугиной эта война для меня приобрела совершенно новое измерение. Главное, что я понял — то, что на поле боя всегда трое: ты, противник и время. И кажется, что ты и противник боретесь друг с другом, а на самом деле оба сражаются со временем, и основная борьба — именно с ним. Успеть сделать самое важное, потому что завтрашнего дня может не быть. А значит, расставить приоритеты таким образом, чтобы не заниматься ерундой, это раз. Второе — сделать так, чтобы было кому в случае чего продолжить начатое тобой. И третье. Федот Евграфович из советского кино кругом прав про то, что война — это не про то, кто кого перестреляет, а про то, кто кого передумает. Причём это «передумает» очень многомерно: начиная от метафизики и заканчивая прикладной технологией и тактикой, начиная с искусства в форме визуальных и музыкальных образов — и заканчивая нахождением точных слов для говорящих голов на экране и для кухонных разговоров. Моя прошлогодняя новгородская лекция — о взаимосвязи философии и оружейного дела, «Канта и Круппа», началась с минуты молчания в память Дарьи. Буквально двумя неделями ранее, за сутки до своей гибели, она рассказывала мне об одном своём проекте, который, кажется, оказалось некому подхватить — это OSINT-расследование по системе связей контор, занимающихся т.н. «расследовательской журналистикой», Bellingcat и ей подобных, где она, учитывая свою мультиязычность и огромное количество друзей и знакомых в самых разных странах, смогла увидеть многое из того, что не видно тем, кто заперт в национальных и языковых «информационных пузырях». Слушая её тогда, я вспомнил, как мне ещё в 97-м рассказывал об этой работе и её специфике Павел Хлебников, впоследствии тоже погибший в ходе одного из своих расследований. Он тогда говорил о том, что когда расследование ведётся в интересах заказчика — власти или корпорации — у того, кто его ведёт, есть «крыша», а когда ты делаешь его в интересах читательской/зрительской аудитории, у тебя её нет и не может быть, и ты должен быть готов к тому, что останешься один на один с вооружённым желанием объекта своего расследования остаться в тени. Но я бы сказал, что философское «расследование», «деконструкция» например, сталкивается с тем же вызовом. Противник будет делать всё для того, чтобы остаться для тебя непонятным и непонятым. Чтобы твоя «объясняющая модель» и в отношении него, и в отношении логики и структуры конфликта, и даже в отношении тебя самого оставалась неполной, недостоверной, ошибочной, неработающей, и самый метод твоего мышления не позволил тебе ухватить и описать его онтологию. Это важнейший аспект задачи «кто кого передумает». В английском intelligence — это не только «разведка», но и «понимание». Думаю, сказанного достаточно, чтобы определить для себя, «что делать дальше».