31 августа 2023

Ну и постскриптумом к серии — лирическое отступление. Вечером в первый день Дронницы я прочёл философскую лекцию по теме превосходства и его роли в войне. Никак не оформлю её для выкладывания, надеюсь, на выходных руки дойдут. Но в контексте сказанного про конкретику нацпроекта по беспилотникам — несколько замечаний. 1. СВО — не только про Украину, но и про русский бунт против сложившегося миропорядка. Но, как и у всякого бунта, есть значимая проблема: конфликт находится скорее в эмоциональной сфере, проще говоря, «что-то не устраивает, но даже сами себе не можем толком объяснить, что именно». И вдолгую «без теории нам смерть», как говорил по схожему поводу отец народов. Я даже усилю: не абстрактным «нам», а вот конкретно мне — нужна ясность на уровне ценностей и картины мира. 2. Та онтология, которую я разворачиваю начиная с Севастопольской лекции и далее — базируется на нутряном понимании, что ключ к нашей победе — в отвоевании «своего неба», во всех смыслах этого слова, от самого прикладного (дроны) до метафизического: «небо» как метафора представлений и о мироустройстве, и о предназначении человека. И с целой палитрой «промежуточных» градаций, начиная от концепции прагматики и этики войны, и заканчивая «мандатом небес» в китайском политическом смысле. Известная пелевинская шутка про силлогизмы и авиационную поддержку разворачивается совершенно нетривиальным образом: через переосмысление «господства в воздухе», или, как выражается Дугин, «аэрократии». 3. Колониальный строй, в котором мы жили до февраля 2022 года и от которого только-только начали освобождаться, основан не на финансовом, технологическом или интеллектуальном превосходстве колонизаторов — это всё следствия. Главный его «движок» — это тотальная гегемония Мировой Жабы в наших небесах. То есть на уровне образцов, используемых нами и при выборе жизненного пути в стадии «юноши, обдумывающего житьё», и проистекающей из этого модели общественного устройства. 4. В лекции я рассказывал про дравидские племена, где нормы приличий вывернуты наизнанку по отношению к нашим: испражняются публично и напоказ, а вот едят интимно и наедине, потому что если кто-то увидит тебя едящим — стыд тебе и позор. Мы сейчас — те же дравиды, но применительно не к еде, а к деньгам: их добыча — дело интимное, а вот трата — демонстративно и напоказ. Это потому, что в колониальном «небе» зияет модель «успеха», понимаемого в первую очередь через достаток и престижное потребление. Именно поэтому бесполезна и даже вредна любая «борьба с коррупцией», сводящаяся у нас к «отойди от корыта сам и пусти уже меня». В наших собственных небесах, которые мы потеряли вместе с когнитивным суверенитетом, на этом месте была модель служения, в высшем выражении — подвига. Вижу, как на этом клинит лучших из бизнес-среды: заработал — теперь хочу потратить так, чтобы было не стыдно умирать, но это оказывается гораздо сложнее. И здесь проблема оказывается в том, чтобы точно определить и назвать, чему именно ты служишь. Здесь начинается затык и безъязычие, даже у самых говорливых. 5. Всё это имеет прямое отношение к войне и победе. Война — не про то, как убить, а про то, как подавить волю врага. Но это возможно только тогда, когда есть абсолютная, прочная вера на своей стороне. Технологическое превосходство — не более чем извод веры в могущество разума, способного преобразовывать природу и подчинять её своим задачам. Чувство правоты делает нестрашными и конфликт с любым количеством противников, и риск гибели, а любые военные вызовы сводит к решаемым задачам. Но для этого надо очень ясно видеть, в чём главном «мы» правы, а «они» — нет.