17 сентября 2023

Я «споткнулся» о тему аристократии, когда писал продолжение серии текстов «о праве на государство». Поскольку это всё есть «сырой» черновик с рабочего стола, пунктиром обозначу логику. Что называется, «потом объясню». Итак. 1. Конфликт людей это в первую очередь конфликт воль, и лишь во вторую — конфликт движимых ими сил. Тезис Сунь Цзы про «победить, не вступая в сражение» — это про идеальную ситуацию, когда война случилась исключительно на уровне нефизической борьбы воль, к примеру, «на доске для игры в го», и противник признал, что твоя воля сильнее. В жизни так никогда не бывает именно потому, что силы и слабости часто оказываются или блефом, или даже самообманом. 2. Со времён изобретения пороха мы живём в парадигме, что ключ к превосходству на поле боя лежит в сфере технологии, наиболее совершенного и эффективного оружия. Это верно в каждом случае, когда «у вас есть Махди, а у нас есть Максим». Но как только превосходство в оружии перестаёт быть хотя бы абсолютным (например, в результате поставок оружия адептам Махди от страны-конкурента, которая тоже умеет делать Максим), в дело включаются другие факторы. В том числе и вопрос о том, «а есть ли у нас Махди». 3. До времён, когда технологии стали решать так многое в войне, сама модель превосходства была другой. Да, оружие тоже имело значение — но «меч-кладенец» был скорее приложением к руке героя, а главным фактором была сама эта рука. То есть ключевой была способность той или иной культуры воспитать соответствующий антропотип — непобедимого воина. И дать ему основания для веры в свою непобедимость — ту самую смелость, которая города берёт. 4. Военное превосходство всегда опирается на превосходство другого рода, лежащее в «структурах повседневности». Превосходство твоих богов (на современные деньги — «картины мира»), превосходство твоей культуры, даже превосходство твоей правовой и политической системы — речь Перикла над гробами павших, jus civitas у римлян; и уж конечно «сим победиши» у христиан и зелёное знамя у мусульман, сюда же и китайское различение 文明 и 野蠻 (цивилизованного и варварского). Но и технологии, в том числе невоенные, в их сакрализованном изводе — что мы видим сейчас в идеологии санкций. 5. Одна из «социальных технологий» в выращивании «ощущения превосходства», появившихся довольно давно, это как раз и есть выделение «аристократии»: особой узкой прослойки людей, культивирующих своё превосходство над другими. Причём, так сказать, «в мирное время» — над своими же, но предполагается, что в военное оно им поможет и побеждать врагов. Это есть в модели уже у спартанцев с илотами; ситуативно возникает всякий раз, когда «ассабия» захватывает очередной «мулк» (по ибн Хальдуну) и формируется ещё и этнически обусловленная дистанция между верхней и нижней стратами. 6. Ибн Хальдун фиксируется только на одном факторе превосходства — «сплочённости» (той самой ассабии), но если брать контекст греческой и особенно римской истории, то там ключевым фактором превосходства выступала вовсе не ассабийная связность, а скорее культурная гегемония. Наиболее чистые примеры — Византия и Халифат, которые многие века сохраняли культурное доминирование над территориями, над которыми утратили военную и политическую власть. То же видим и у китайцев, даже после побед над ними окраинных варваров — будь то монголы, манчжуры или уже в ХХ в японцы. 7. Ключевой дефект всех аристократий у всех народов во все времена — это неспособность к воспроизводству, вырождение в следующих поколениях. Закон биологии, как долго объяснял мне Зимов. Именно для борьбы с этим и создавались разные родовые институции правильного выращивания наследников, впоследствии «обобществлённые» и ставшие школами и университетами.