20 октября 2023

В продолжение к посту про мигрантов. Есть такая стандартная заплачка, с которой обычно начинается какая-нибудь откровенно жидоедская телега: «у меня много друзей-евреев…» Так вот: у меня довольно много друзей — русских националистов. Разных тОлков и верований — это очень пёстрая среда. Я дружил и с покойным Крыловым, и всегда неплохо общался со многими людьми… есть такой эвфемизм для понимающих — «очень правых взглядов». Более того: когда-то очень давно, по юности, я вполне мог и сам себя определять как русского националиста. Могу очень точно сказать, в какой момент перестал: это произошло именно тогда, когда появилась на свет галковщина с её дискурсом «новиопства». Вот тут у меня сложилась картинка. Эти люди решили изобрести критерий, по которому некто может определять, кого — на основании той или иной исповедуемой им системы взглядов — можно причислять к русским, а кого, соответственно, нет. Я был достаточно горяч и радикален, чтобы сразу и навсегда послать любых таких самозваных прокрустов в йух, потому что русским меня сделали мои папа с мамой, и не какому-то умнику из ЖЖ или откуда-либо ещё оспаривать сей факт. А равно и диктовать мне, что и как я должен думать. Пусть поучат жену щи варить, как выражался один политик. Это, что называется, эмоциональная сторона вопроса. Много позже у этого размежевания появилась и рациональная сторона. Она связана с постепенным накоплением практического опыта в работе с объектом под названием «государство», и его осмыслением. Я добросовестно пытался приложить различные идеи наших национал-интеллектуалов к практике госуправления, и всякий раз обнаруживал, что лыжи по асфальту не едут. Это не значит, что русское национальное государство невозможно: оно вполне возможно, но… только в версии нацдемов и только после радикального «сжатия» и территории, и амбиций, и функций. Даже Украина оказалась слишком велика и разнообразна для того, чтобы реализовать такую программу; а вот, скажем, потеряй она ещё хотя бы регионов пять-шесть — уже бы прокатило. То же самое верно и про нас. А путь от одного из двух мировых центров силы к душному маленькому «вымирату» — как-то не хочется, чтобы это произошло на моей жизни. То есть если ответственно ставить такую задачу — надо начинать с целого списка вопросов о том, от чего в этом случае придётся отказаться — и это далеко не только лишь одни территории. Тем не менее, есть одна вещь, в которой я генерально с нашими национал-идеологами согласен. Это их излюбленный тезис о том, что главной проблемой, если не бедой русского народа является наше государство. Правда, я, в отличие от большинства из них, не имею в виду какую-то конкретную его версию, будь то нынешнюю, советскую или романовскую. Я распространяю этот тезис на всю его историю, начиная буквально с Рюрика. Удивительный парадокс: наш режим все без малого двенадцать веков своего существования был железобетонно антинародным и антирусским, и останется таковым примерно всегда. И тем не менее именно он в то же самое время является главным и самым ценным продуктом нашего национального духа, он есть то основное, чем мы, русские, вообще войдём в мировую историю. Разгадка проста. Русская культура — анархистка по базовому ДНК. Да, именно так: самая большая по территории страна мира создана народом-анархистом. И единственное признанное политическое учение мирового уровня с русскими отцами-основателями — это опять-таки анархизм. Мы выбрали государство как идею себе врагом ещё до того, как приучились отдавать на аутсорс госстроительство разным варягам-татарам-литвинам-немцам-евреям-кавказцам. И представление о государственности как о самостоятельной ценности — даже сейчас не до конца освоено. Весь наш нацдискурс — это в первую очередь попытка заявить такой критерий «свой-чужой», которым государство заведомо не сможет управлять — а значит, никогда не признает, ибо оно у нас в таких вопросах необычайно ревниво. Что и неудивительно, учитывая вышесказанное.