28 декабря 2023

Логос пацана Часть первая Вся эта история с ИФ РАН натолкнула еще вот на что. Это тема академической свободы. Очень много и долго наши ученые боролись за то, чтобы всякие тупые начальники не пытались рулить наукой и указывать ученым, что и как они должны изучать. Потому что ученые совершенно точно понимают в своем предмете лучше, чем начальники. И это глупо отрицать. Но отдавая ученым право на то, чтобы самим определять свою исследовательскую и конструкторскую программы, мы сталкиваемся с рядом неочевидных, но неизбежных рисков. И эти риски важно видеть. Первый риск: если ученый, например, маньяк и садист, который хочет уничтожить или погнобить человечество либо, по крайней мере, какую-то его часть. Тогда из «свободного учёного» получается доктор Менгеле. Второй риск: если ученый просто жулик. И тогда его наука оказывается разводиловом и очковтирательством, а его реальная цель – это просто пожить за чужой счет. Третий риск: если ученый шарлатан. Когда он сам искренне верит, что он изобрел вечный двигатель, а на самом деле там не вечный и даже не двигатель. Поборники академической свободы в таких случаях говорят, что все эти риски должно снимать само академическое сообщество. Ну то есть коллеги-ученые оценивают работу коллег, и проблема решается верификацией их труда академическим сообществом. В своём кругу пусть и выясняют, кто маньяк, кто жулик, кто шарлатан и далее. Но здесь вступает риск другого порядка. А что, если сообщество как целое — ошибается? Причем ошибается в разных смыслах слова «ошибка». Отсюда тезис: отказываясь от директивного управления наукой, надо понимать механизмы компенсации таких рисков. И я говорю: этот отказ продуктивен только тогда, когда ты переходишь на этаж работы с самим антропотипом ученого: каких ученых с какими мотивациями, системой взглядов, ценностями, целями продуцирует, воспитывает в принципе то или иное общество и культура; зачем они вообще идут в науку. Потому что случай ИФ РАН – это, в данном контексте, про то, что система ценностей данного конкретного сообщества кардинально отличается от системы ценностей государства и большинства его граждан. И это не так страшно, если ученый – технарь (хотя, вспоминая Сахарова, ещё как сказать). Хуже, если это гуманитарий. Он искренне убежден, что делает мир лучше и ведет человечество в светлое будущее — однако по факту начинает работать на разрушение государства, причем за государственные же деньги.