8 января 2024

Проснулся сег в четыре часа ночи от образовавшегося в голове филологического вопроса. Написал по свежим следам, не стал выкладывать, дабы народ зазря не будить, выложу теперь. В нашей бывш.метрополии — Граде-на-Холме — со времён Уотергейтского скандала есть такая устойчивая форма словообразования: всякий крупный публичный скандал, связанный с компроматными войнами и теоретически угрожающий карьерам влиятельных людей, называть «гейтами». Панама-гейт, Эпштейн-гейт и так далее. Покамест мы были тихой и покладистой культурной провинцией ея, у нас это также работало легко и аутоматычно: так, например, историю с ИФРАНом можно было бы ничтоже сумняшеся обозвать «ифрангейтом», и все бы сразу всё поняли без дополнительных объяснений. Но понеже и поелику мы суть отныне и до вѣка Суверенное Государство-Цивилизация, нам теперь такая колониальная парадигма словотворчества не просто макрух, а уже совсем категорически харам. И вот я, спросонья добежав рысью до холодильника, чтобы насыпать в свою виртуальную бороду потребную порцию ароматной духоскрепной капусты, задался следующим вопросом: а какой в нашей собственной политической истории был такой фундаментальный скандал, который можно было бы использовать в качестве аналогичной Уотергейту отправной точки для отсылки к ней всех последующих? При поверхностном анализе пришло в голову два события с вываливанием компромата на сильных мира сего, приведших в итоге к свержениям первых лиц: это 1916-й («шпионы в августейшей фамилии») и 1964-й (октябрьский пленум, «волюнтаризм»). Ещё, конечно, в этом же ряду 1956-й, доклад о культе личности, но там уже с мёртвым разбирались. И нигде никакого «моста». Из менее масштабных, но тоже ярких — дело Чурбанова, хлопковое дело, коробка из-под ксерокса. Ну и да, конечно, троцкистско-зиновьевский блок, московские процессы, вот это всё. Короче, надо что-то придумать вместо «гейта» для таких случаев. Своё, посконное, православное.