10 января 2024

1. Те, кто хоть раз, хоть с балкона, наблюдал вживую пленарку Госдумы, знают, насколько это тягостное зрелище. Подавляющее большинство депутатов понятия не имеют о «предмете регулирования» в докладываемом законопроекте, а, следовательно, не имеют и никакого мнения. Как голосовать — им всем тоже заранее сказали на их фракции (в случае ЕР — даже не на общей фракции, а на «фракционной группе», в которую депутат входит). Соответственно, это ритуал. Самые козырные места в зале пленарных заседаний — те, которые не видно камерами: там можно в телефон залипнуть, книжку почитать, поспать, наконец. На всех остальных приходится напряжённо, часами, изображать внимание. Реальная смысловая работа над самими законопроектами по максимуму вынесена в комитеты, на которые и ложится основная нагрузка. По факту, определяющих позиций при рассмотрении любого закона три. Это позиция комитета, позиция правительства и позиция ГПУ АП. Если на законопроект есть отрицательный отзыв правительства или ГПУ АП — законом он не станет. При этом логика отзывов такая. Правительство главным образом следит за тем, не предполагает ли реализация закона каких-нибудь бюджетных затрат, и если да — отзыв будет отрицательным. АП, в свою очередь, следит за тем, не противоречит ли вновь принимаемый закон какому-нибудь другому, уже действующему, то есть удерживает «целостность правового поля». Если комитет считает, что закон таки нужен — дело его главы (или зама от ЕР) добиться позитивных отзывов в этих двух инстанциях, и тут всё зависит от его «вхожести» в соответствующие кабинеты. Ну и я не упомянул Совфед. Там тоже многое может быть решено или перерешено на стадии прохождения уже после трёх думских чтений. И вот теперь к тезису. Шесть лет назад, готовя дочь к ЕГЭ по обществознанию, я так и не смог корректно ей ответить на вопрос, зачем у нас вообще двухпалатный парламент. Ну то есть я ей объяснил, как оно было в изначальной концепции конституции: нижняя палата представляет страну в разрезе политических партий, верхняя — в разрезе субъектов федерации. Но а на самом деле? Уже одно название — Совет Федерации Федерального Собрания Российской Федерации — «всё объясняет», точнее, объясняет, «почему всё так». СФ по факту что угодно, только не «палата регионов». Туда списывают политических пенсионеров (бывших губернаторов и министров), отправляют на пересидку перспективные кадры (Турчак, Рогозин) или там покупают себе статус сенатора уважаемые люди вроде сидящего сейчас на пожизненном сроке Рауфа Арашукова. Кто помнит, от какого региона сенатор Клишас? Кто верит, что сенатор Нарусова представляет там именно Тыву? И так далее. Ну а теперь представительство регионов. Оно в нынешней модели опять-таки в Госдуме. Смешанная мажоритарно-пропорциональная модель привела к тому, что половина депутатов (списочники) представляют партии, а ещё половина (одномандатники) представляют скорее свои субъекты, номинально (лоббистски так удобнее) входя в Главную Партию. Но при этом когда их выбирают — и тех и тех — последнее, о чём вообще идёт речь в ходе кампании это о том, какие они собираются законы вносить/менять/принимать. В основном депутат — особенно одномандатник — это именно представитель своей территории, эдакий «заступник» и «печалователь», который обязан значимую часть времени проводить у себя в округе, а уже в Москве отрабатывать обращения граждан.