13 февраля 2024

Торговые центры съели барахолки в городах в физической реальности. Примерно так же цифровые платформы съедают рынки товаров и услуг, заменяя их собой. Они просто быстрее и удобнее, и генерят большее количество сделок за единицу времени. От Алибабы до Убера, от Амазона до Ютуба, от WB до ТГ. Они аккумулируют у себя ключевые ресурсы — не только деньги, но и время, внимание и поля активности людей, групп, компаний. Вместе с этим к ним перетекает от государств существенная доля политической и юридической власти — внутренняя регуляторика платформ оказывает влияние на экономику и общество, сопоставимое с конституциями и законами. А учитывая, что в производстве этой регуляторики и управлении регуляторными механизмами (алгоритмы выдачи, сбор и обработка информации о пользователях, приоритизация) всё большее участие принимает ИИ, мы уже живём в мире, частично управляемом роботами. Но эти роботы, в свою очередь, имеют хозяев, а эти хозяева — люди. И они, а точнее — их структурированные сообщества — это главные конкуренты олдскульных государств за реальные властные полномочия. Принято пинать Фукуяму за то, что он-де объявил конец истории, а она взяла да и не кончилась. Но в каком-то смысле он был прав. Потому что история, какой мы её знаем — это архив придворных летописцев, то есть история государств (стран, народов). Вместо неё в новой реальности цифровых платформ логи — инструмент фиксации событий, обновлений и версий системной архитектуры, актуальных на тот или иной момент времени. Вестфальская система под ударом — политическая карта мира, висевшая на стене в кабинете географии, теперь уже мало что объясняет про то, как устроен мир — и главное, как фиксировать динамику изменений. Платформы это не только потребительский сектор. Это и финансовый, и инвестиционный, и производственный сектор. Например, ключевой субъект "проукраинской коалиции" — это пул владельцев производств, миссия которых в этом сюжете — перекачивание денег из национальных бюджетов в свои, и форсированный запуск на эти средства масштабного инвестиционного цикла обновления основных фондов. На который иначе они бы никогда не подняли бы денег ни у банков, ни на бирже, ни даже на венчурном лохотроне. Самым успешным бизнесом в мировой истории оказалась оптовая торговля русской угрозой. По другую сторону одновременно и окопа, и прилавка — не только Россия. А целый пул старых государств, с собственной цивилизационной идентичностью, категорически не желающих становиться симулякрами-пережитками доплатформенной эры. Но, увы и ах, единственный рычаг, который у них остался — это оружие. Как в военном, так и в административно-полицейском смысле. Война есть в скрытом виде реванш государства у платформы, а в политике — субъекта у мурзилки. Наши противники ещё не поняли, что чем больше они мобилизуются на борьбу с русскими, тем сильнее внутри них самих процесс возвращения в историю. И отсюда формула будущего мира: когда они снова станут государствами, внезапно выяснится, что нам с ними не о чем воевать.