28 февраля 2024

У меня стоит и не движется лонгрид «О войне за право на государственность» — последний пока что, пятый кусок был написан ещё в октябре, запланировано несколько и никак. Но сейчас хочу — пока в формате поста — изложить логику одного из запланированных кусков. Мысль такая. Спор между «правыми» и «левыми» на Западе, а также «западной» и «советской» системами (это два разных спора, шедших параллельно, но имевших общие черты) — это не только спор о том, надо ли сильнее перераспределять доходы от богатых к бедным, но и о том, насколько «много» должно быть государства. Собственно, главное возражение против «тоталитаризмов» — будь то советского или нацистского — состояло в том, что выстраивается масштабный аппарат перераспределения-принуждения-управления, который нависает над обществом, вмешивается в частную жизнь, давит в человеке человека и всё такое: антиутопийный «большой брат» Оруэлла, позже трансформировавшийся в совсем уж бесчеловечные «скайнет» и «матрицу». Ну и считалось, что одно из очевидных преимуществ западной системы как раз и состоит в том, что государства в ней мало, многие вещи регулируются вообще без начальства, а посредством разных хитрых систем саморегуляции («невидимых рук рынка» и т.п.), и это позволяет человеку оставаться человеком, жить полноценной жизнью, обладать достаточной свободой действия и самовыражения, а обществу — блистать разнообразием форм всевозможной коммерческой и некоммерческой активности, не сдерживаемой и не управляемой никакой бюрократией. Да, за это всё приходится платить сохраняющимся относительным неравенством, разделением на бедных и богатых, но такова цена свободы. И она как будто бы не слишком уж обременительна — достаточно поддерживать в работоспособном состоянии «лифты вертикальной мобильности» для тех, кто хочет трудом и талантом, в конкуренции с другими, пробиться снизу наверх. Беда пришла откуда не ждали. Хотя ещё дедушка Лукич предупреждал — ого-го как предупреждал об «империализме как высшей стадии» — но был плохо усвоен даже в своём отечестве, не говоря уж про несвои. Оказалось, что «свято место пусто не бывает», и «большой брат» совершенно не обязательно бывает именно государственным. Оказалось, что пока, будучи вооружёнными целым корпусом идеологических (а на самом деле скорее пропагандистских) антисоветских концепций от Рэнд и Арендт до Мизеса-Хайека-Фридмана — люди сокращали и ограничивали вмешательство государства в жизнь человека, в это время «рынок» выращивал целый выводок «больших братьев», которые, будучи по генезису частными хищниками, вторгались в эту самую жизнь куда масштабнее и наглее, переформатируя её под себя и превращая человеков в управляемых мурзилок, а институты, будь то политические, образовательные, культурные, да и хозяйственные — в пустые декорации. Демократию — а вместе с ней рынок, частную собственность, предпринимательскую инициативу, конкуренцию, свободу слова, само право (в т.ч.международное) — победил и сожрал не коммунизм, с которым все боролись целое столетие, а корпоратизм, который никто даже особо и не замечал как угрозу. Предыдущие выборы Байдена — наиболее наглядный пример: корпорации (инвестфонды, глобальные НКО, цифровые платформы, ТНК и т.д.) консолидированным усилием поломали об коленку «волеизъявление большинства». Но это у них. У нас другая проблема. Мы объявили себя «государством-цивилизацией», но по факту мы скорее «государство-корпорация». И, кстати, именно в корпоративной ипостаси были вполне неплохо встроены в этот дивный новый мир, и совершенно не рвались из него выпиливаться — и даже сейчас наш элитариат ищет выход из конфликта именно в расторговке на корпоративном уровне, с определением границ зон интересов. К счастью для нас, пока не находит — и именно поэтому, удивительный парадокс истории, война оказалась своеобразной территорией свободы самовыражения и творчества для «невстроенных» социальных групп.