19 апреля 2024

Но вообще — совсем уж на полях всей этой истории с Ильиным-Дугиным — настоятельно рекомендую англочитающим не полениться и прочесть вот эту последнюю книжку Грэбера (он умер, её не дописав, поэтому заканчивал соавтор). Там любопытная историософия, во многом переворачивающая привычные взгляды на Модерн и Просвещение. Он утверждает — и достаточно убедительно обосновывает — что: 1. Основные идеи европейского Просвещения XVII-XVIII веков — являются прямым следствием той критики «европейского общества» и «европейской культуры», с которой столкнулись западные миссионеры при попытке христианизации североамериканских индейцев, причём со стороны этих последних. Он приводит несколько гиперпопулярных в своё время (и наглухо забытых впоследствии) книг диалогов, построенных по модели миссионер-вождь племени, где этот самый вождь выносил убийственные приговоры и христианской религии, и имущественному неравенству, и частной собственности, и отношению к природе — ставя в пример свои собственные традиции и обычаи. 2. Именно из этих текстов вырос миф о «первобытном коммунизме», существовавшем во всём человечестве до изобретения рабовладения и появления первых государств. На этот миф опирались и французские социалисты-утописты, и, само собой, Энгельс — но даже и Адам Смит, бывший близким другом историка и экономиста Тюрго, который, собственно, и изобрёл первоначальную версию «формационной теории». 3. В этом смысле идеалы ВФР — «Свобода, Равенство, Братство» — имели своим источником не столько «анти-традицию», сколько были продуктом своеобразной рецепции европейцами иной традиции — традиции народов Нового Света. Это определило основные черты, такие как воинствующий антиклерикализм и резкое неприятие наследственных статусов. Можно сказать, что европейцы пытались таким образом «излечить» своё общество от «болезней», которые оно приобрело именно в результате особенностей своего развития — включая сюда и централизованную монотеистическую религию, и монархическую власть, и сословное разделение, и, конечно же, несвободу и неравенство. 4. Но, что самое важное, ни «социализм», ни «коммунизм» не являются самостоятельными изобретениями европейских мыслителей. Они скорее являются «импринтингом» от колониальной экспансии — когда европейский интеллектуал приходит к выводу, что, несмотря на всё технологическое и экономическое превосходство над покоряемыми народами, европейцы отстоят от них далеко позади в качестве «общественной ткани» — то есть гуманистического идеала отношений между людьми, ценностей, антропотипа. И, следовательно, коммунизм это не столько про то, как «построить новое», сколько как «вернуться» куда-то туда, где все люди были братьями — до того, как «разделение труда» разделило их на господ и рабов.