20 мая 2024

Пока ехал с малой родины в Москву, додумал одну мысль, которой хотел поделиться с каналом. Мой дядька Геннадий Петрович, когда научил меня делать электропроводку, начал меня с какого-то момента посылать к соседям вместо себя по разным их просьбам по электрике. Но очень жёстко заповедал: денег не бери никогда, будут предлагать — отказывайся. Он, понятно, брал самогонкой, я в свои 11-12-13 брал деревенскими продуктами — яйцами, молоком, салом, квасом. Принцип у меня никакого протеста не вызывал, но было непонятно, и как-то я попросил его объяснить. И он объяснил примерно так: что когда ты делаешь без денег, это ты доброе дело сделал. А они тебе подарок подарили или угостили, это тоже доброе дело уже с их стороны. А когда за деньги, ты просто продал кому-то свою работу. Весь момент, что это именно «доброе дело», тем самым на ноль множится. Я крепко запомнил. А сейчас вот читаю книжку Грэбера, где он описывает, как североамериканские индейцы выносили свой суд правилам жизни колонизаторов, и там очень много в таком же духе про деньги. И что в связи с этим думаю. Я никогда в жизни не хотел, чтобы у меня было очень-много-денег. В той системе, в которой я жил все эти годы — а я ведь уже более 30 лет в российской политике — такие взгляды на жизнь некоторая экзотика. Мне, понятное дело, категорически не хотелось быть лохом и быть «хуже людей» (формула бабушки Шуры). Но я всегда хотел, чтобы каждый свой рубль я мог объяснить хоть родным, хоть на площади, хоть любому суду, будь то земному или небесному. Так объяснить, чтобы самому не было стыдно. Сейчас я, кажется, додумал это до некоторой универсалии. Речь не про равенство или перераспределение. На внутреннем языке я это назвал «здоровая социальная ткань». Ключевой принцип такого здоровья — это когда вознаграждаются только такие дела, которые «миром» признаны как добрые и общеполезные. Если же это не так, ткань неизбежно рвётся — возникает ощущение несправедливости, и не из-за неравенства как такового, а именно из-за жёсткого несовпадения общепринятых моральных установок и фактического распределения благ. Деньги, действительно, по своей природе это обезличенный эквивалент блага, на них не написан их путь, поэтому я понимаю индейцев и понимаю дядю Гену. Но я также понимаю, что такое общество построить крайне трудно, может быть даже невозможно. И тем не менее. Идея «успеха» — то, с чем никогда бы не согласились мои старшие. Надо по-другому. Может быть, в этом вообще главный скрытый смысл нашего «развода» с Западом: пока мы были в их системе, так даже вопрос нельзя было поставить, потому что «порядок, основанный на правилах» определяли они. А теперь его, по крайней мере, можно обсуждать. Причём без измов — они только путают.