3 июня 2024

#традиция — продолжение На полях. Когда я работал в Грозном (был такой эпизод в биографии), я часто ходил в лавку возле мечети (не новой, а старой, им.Д.Арсанова, я там жил рядом) — полистать брошюрки на прилавке и поговорить со стариками. Некоторые деды там сидели с конца 80-х, что называется, «всё видели». Меня предметно интересовала дискуссия между суфиями и салафитами о роли учителя. У салафитов всё понятно: они такие «протестанты» от ислама — вот есть Коран, есть ты, есть Аллах. Умеешь читать — читай, делай как там велено и попадёшь в рай; а всё, что вокруг наверчено потом разными людьми в разные эпохи, это ширк, куфр и прочий харам. И в особенности в суфийском исламе их возмущал принцип тариката — некого «пути», по которому надо идти под руководством наставника и на условиях полного ему подчинения. Деды у мечети были, разумеется, из суфийской традиции: чеченский ислам в целом это детище мюридизма, что признают даже и те, кто с подозрением относится к «официальному» (при Рамзане) культу Кунта-Хаджи Кишиева и «кадирии». И они мне очень подробно и убедительно, с притчами и анекдотами, рассказывали о том, почему и зачем человеку для становления в вере нужен учитель, и насколько опасно, будучи неподготовленным, читать самому священные тексты и делать из них выводы и извлекать руководство к действию. Кроме всего прочего, это были умные, тактичные, приятные в общении люди — на контрасте с их оппонентами, типичными радикалами с блеском в глазах и «кто не с нами, тот против нас». Но я всё же в глубине души понимал, что мне их позицию принять будет трудно: я-то в жизни до всего доходил сам, именно что «по книжкам», без «наставников». Ну не считать же всерьёз Глеба Павловского шейхом тариката, честное слово; я его, по правде сказать, даже и в свои двадцать и тридцать таковым не считал, о чём и написал подробно в «Крабатовой мельнице». И тем не менее в какой-то момент до меня дошло. Ведь в исламе специально очень жёстко оговорено, что подлинный текст Корана — это тот, что на арабском; любой перевод — это не Коран, а «толкование смыслов». У нас в христианстве-то главный раскол в итоге и случился ровно по языку: «западное» и «восточное» христианство — это, в конечном счёте, просто «латинское» и «греческое». При этом на арабском Корана давно уже не говорят нигде в мире, включая и современный арабский мир. А это значит — для любого верующего — что нужна именно что _традиция_, чисто человеческий способ восприятия и понимания веры, причём именно на том языке, на котором ты привык говорить и думать с детства. И это значит, что, может быть, не обязательно так радикально, как у суфиев — но, да, обязательно нужен учитель. Продолжение следует