5 июня 2024

К посту про капитализм и социализм (и дискуссии в комментах). Давайте объясню кое-что. У моего способа мышления есть ограничения, некоторые из таковых (понятно, не все) мне известны и понятны. Например, в отношении социальной реальности я оперирую институтами (хотя, конечно, никакой не «институционалист» в обычном смысле). Институт для меня есть устойчивая и воспроизводящаяся форма отношений — между людьми и людьми, между людьми и вещами, даже между людьми и «понятиями» (не буду тут расшифровывать). Соответственно, до тех пор, пока я не опишу любую тему на языке институтов, по умолчанию считаю, что я в ней ничего не понимаю. При этом у меня два основных конкурирующих метода — инженерный (от родителей, от учителей, от айтишного опыта и различной практики и т.д.) и культурологический (от базового образования и работы в политической сфере). Они не единственные, просто наиболее «ходовые» и разработанные, что ли. Инженерный — это схемами и механизмами, культурологический — это образами/метафорами и аналогиями. Из других есть в запасе ещё философский, но мне в нём не очень уютно — слишком много чисто языковых (и вследствие этого коммуникативных) проблем, когда одни и те же термины у разных мыслителей означают разное. Поэтому я часто иду через язык (ещё один метод), вплоть до составления глоссариев рабочих понятий — кстати, именно из такого глоссария, сделанного для собственных текущих нужд, в своё время (2005) выросла первая книжка про Путина: в оригинале она называлась не «Путин. Его идеология», а куда прозаичнее: «Язык официальных выступлений Президента РФ: ключевые формулы и их контекстное окружение». Ещё есть драматургический, «поставленный» в своё время в многолетних занятиях в литературной студии, как он работает — проще всего посмотреть в серии разборов сказок на сайте. Ну и ещё несколько, но это как с приёмами в боевых искусствах — есть те, которые ты многократными тренировками доводишь до «памяти тела», а есть те, которые ты на тренировках иногда исполняешь, но в реальном поединке вряд ли применишь. Так вот. Когда я читал марксов Капитал, меня ужасно бесило, что он так нигде и не удосужился дать хоть сколько-нибудь развёрнутое определение понятию класса. Как будто и так всем ясно. Нихрена не ясно. Разбираясь с этим (с подачи Фасселла, автора великолепно скандальной книжки «Класс» про стратификацию американского общества), я докопался аж до реформы Септимия Севера (когда он, собственно, и ввёл «классы» как одновременно и маркеры социального статуса, и набор родов войск в римской армии, чему мы обязаны понятием equity, слово, означавшее изначально всадников), но даже и сейчас, пожалуй, запутаюсь, если придётся объяснять кому-нибудь разницу между классом, сословием, кастой и т.д. Но куда хуже то, что Маркс избежал также и развёрнутого определения понятия собственности (Eigentum). А там много неочевидных лакун, особенно в контексте выстроенной им критики «частной собственности» (Privateigentum) на средства производства (Produktionsmittels). В русском языке, к слову, с этим вышел вообще полный винегрет: например, мы переводим Privat как «частный», что попросту неверно. В результате вместо стройной латинской оппозиции «приватный-публичный» у нас в качестве вариантов антонима к «частному» месиво из «групповой», «коллективный», «общественный», «государственный» и т.п.; а ещё «частный» нередко смешивают с «частичный» (по-русски «долевой»). Отсюда так по-идиотски выглядят на русском все споры о «частной собственности». С собственностью же какие есть загвоздки, например. Она везде понимается как «право». То есть работает только в рамках какой-нибудь правовой системы (пусть даже совсем неформализованной, типа «естественного права»). Учёному немцу XIX в трудно вообразить реальность, в которой правовой системы нет вообще никакой (им кажется, что даже в палеолите какая-то да была). А вот в актуальном русском языке для такой (типовой для нас) ситуации даже есть специальное слово «беспредел».