5 июня 2024

…Поэтому в нашей культурно-правовой реальности «собственность» это примерно так: «моё это то, что я сам считаю моим, и в той мере, в которой мне удаётся навязать всем остальным их на то условное согласие». В этом смысле известного противоречия марксизма — между общественным характером производства и частным характером собственности на его средства — в русском мире попросту не существует. Кто всех нагнул — тот и хозяин, в тч «средств». Но это определяется не правом, а силой (очень широко, однако же, понимаемой). И все знают на подкорке: похрен, сколько у тебя чего — в любой момент, если оборзеешь сильнее положенного (а кому и докуда положено борзеть, то царь решает, причём не сам единолично, а «посоветовавшись с землёй» путём разных сложных неформальных коммуникативных практик, и на основе не менее сложных неписаных адатов, именуемых «понятиями») — выгребут и высушат. И именно такое положение вещей у нас считается единственно справедливым: у народа (и, опосредованно, у признаваемой им власти) должно непременно быть это право. Про это есть другое важное русское слово: «передел».