30 июня 2024

Несколько заметок по итогам вчерашнего разговора с одним большим начальником. Вся тема мигрантов — это, в сущности, вокруг да около. Ключевая точка приложения усилий — это работающие бедные русские. Десятки миллионов рабочих мест с очевидно недостойным уровнем оплаты труда. Собственно, именно поэтому имеем то, что имеем: огромный дефицит кадров, массовый завоз «ценных иностранных специалистов», вся ценность которых в том и состоит, что они согласны на условия, на которые местных попросту не найдёшь. Единственный системный способ изменить этот расклад — менять структуру труда таким образом, чтобы не нужно было троих-четверых там, где может справиться один. Тогда ему можно платить как тем троим. Это очень болезненный и дорогостоящий процесс, требующий мало того, что вложений в производительность и в кадры — но ещё и куда бОльших вложений в адаптацию, переподготовку и новое трудоустройство увольняемых. И с огромным количеством уже и внутриполитических проблем и рисков. Как ни странно, про войну всё то же самое. Людей на фронте сейчас сильно меньше, чем нужно — но это «нужно» исходит из существующей эффективности каждой отдельно взятой боевой и небоевой единицы. С подготовкой операторов дронов я это понимаю буквально на пальцах и на цифрах. Оператор, который запускает в день 30-40 дронов и при этом имеет ноль попаданий — вполне типовая история. И далеко не всегда дело в том, что его как-то плохо учили (хотя и такое бывает), чаще вопрос в том, как его используют, как встраивают в общую систему боя. И из чего складывается такой результат — там много факторов, один из которых, например, качество и комплектность устройств, которые приезжают от производителей. Итоги нашего «народного тестирования» партий от 8 разных производителей показывают, насколько это типовой сюжет. Не открою особой военной тайны, если расскажу, что один из крупных производителей разведывательных дальнолётов в ходе организации внедрения своих устройств пришёл к необходимости создания собственного учебного центра, где на момент нашего общения (месяца три назад) было аж 82 разных учебных программы. И они все не про то, как летать — для этого достаточно одной такой программы. Они именно про сценарии применения. Это даже не обучение как таковое, это, по сути, отработка и шлифовка алгоритмов выполнения различных миссий, типовых задач, с которыми сталкивается расчёт. Простая азбука войны: в неопределённой ситуации преимущество имеет тот, у кого есть готовая инструкция и натренированная на полигоне последовательность её выполнения. Это тоже в своём роде война алгоритмов, только уже не на уровне программного кода, а на уровне, если угодно, спинного мозга исполнителей. Жизнь показала, что такая подготовка сильно сокращает процент потерь, получаемых в ходе так называемого «приобретения боевого опыта». Резюмируя, могу сказать так. Наша система генетически является «затратной по людям», принципиальная избыточность которых зашита в её базовый ДНК, где они прописаны как дешёвый расходник. Но фактически это давно не так — они дороги и их мало. В мирной жизни, в экономике, это приводит к неизбежной склонности системы найти где-нибудь снаружи в нужном количестве дешёвых людей — результатом чего имеем нынешний атас с мигрантами. На войне же это приводит к неприемлемому уровню потерь, особенно при активных наступательных действиях. Но это две стороны одной и той же проблемы.