8 января 2025

Мир "повестки", уходящей прямо сейчас в политическое небытие (вполне возможно, временное) — это мир, где ключевым основанием требовать, причём требовать буквально всего что угодно, было именно что "право слабого". Право сильного же, наоборот, табуировано и практически полностью обнулено после 1945 — сила если и была нужна, то лишь затем, чтобы с её помощью давать преференции слабым за счёт сильных. На Западе это выразилось в вырождении демократии большинства в диктатуру пассионарных меньшинств, но то же самое происходило и в СССР, только в роли меньшинств выступали этнические мафии из "союзных республик", которые в итоге и разодрали его в лоскуты. То же самое было и в постсоветской ельцинской РФ, где само понятие "демократия" расшифровывалось примерно как "монопольный доступ привилегированного меньшинства к власти, деньгам и каналам вещания — во имя необратимости переворотов 1991-93 годов". Кстати, некоторое послевкусие этого сохранилось аж до сих пор — невозможно без кривой ухмылки наблюдать, как представители АП приходят на съезд ЛДПР и на серьёзных щах говорят там зайчутке Слуцкому, что он теперь лидер "второй партии в стране"; а делают они это лишь затем, чтобы сказать, что КПРФ таки больше не вторая партия. Ну потому что так в прошивке, базовые алгоритмы BIOS. И вот мы видим ренессанс "права сильного". Алиев поднакопил сил — и вернул Карабах, и все скушали молча. Нетаньяху обнулил разом и Хамас, и Хезболлу — и ничего. Эрдоган "пришёл, увидел, победил" в Сирии за пару недель. Трамп, ещё не став президентом, уже принялся отжимать Гренландию у Дании. Всё, братаны, нет больше ни "ялтинского" мира-1945, ни "однополярного"-1991: вообще нет никаких регуляторов и никакого порядка, основанного хоть на правилах, хоть на levelах, а есть только "пространство договорённостей вооружённых мужчин". Слово пацана. "Порядок, основанный на правилах", как бы мы его ни ненавидели, всё-таки имел некоторую логику: она состояла в том, что если ты большой и сильный, то ты уже по жизни неправ, и у тебя надо отнять и поделить в пользу маленьких и слабых — регулятор имел свой гешефт как раз-таки на самом этом переделе. А слабые конкурировали друг с другом, выставляя напоказ свои слабости и споря друг с другом, кто более обиженный — одно количество желающих закосплеить Холокост ("у нас тоже был геноцид, нам все должны") тому порукой. А сейчас, наоборот, чтобы выжить, надо быть именно что большим и сильным. Ну или хотя бы с большим и сильным, если сам не тянешь. Других вариантов нет.