17 марта 2025

Про новопреставленного архимандрита Илия у меня есть своя личная, очень старая детская история. Это был 89-й год. Мне тогда только-только 11 исполнилось. Мама привезла меня в Оптину, которая тогда только-только поднималась из руин, она сама "волонтёрила" (такого слова тогда не было) на монастырской кухне в Шамордино (женский монастырь не так далеко от Оптиной), а меня "сдала" отцу эконому Оптиной, чтобы я какое-то время пожил вместе с насельниками монастыря как настоящий "послушник". Я был довольно полезным послушником, потому что имел навык чтеца-алтарника, знал церковнославянский и мог долго читать какие-нибудь часы или псалтырь на длинных монастырских службах. Я жил в монастырской келье, днём спал, а ночью меня вели в оптинский скит, чтобы я там как раз и выполнял миссию чтеца. Начитавшись и наслушавшись про оптинских старцев XIX века, я, естественно, первое что спросил у отца эконома — а сейчас есть старцы? А он сказал: да, один. И показал на Илия. Он тогда был, как сейчас понятно, не таким уж и старым — 60 лет всего; но уже в то время имел безусловную репутацию настоящего старца, которого можно спрашивать только о самом важном. А ещё мне рассказали практически сразу о том, какие он подвиги творил во время Курской Дуги в 43-м, будучи ещё совсем маленьким мальчиком (11 лет) из орловской деревни Становой Колодезь, а звали его в то время Алексей. И я, начитавшийся ещё в школе про советских пионеров-героев, вдруг увидел перед собой живого "пионера-героя"... в куколе оптинского схимника. И с этого момента я начал мечтать о том, чтобы он хоть раз пришёл на одно из моих скитских ночных бдений, где я читаю часы. Я прямо готовился к этому моменту, как к какому-нибудь экзамену. Я не хотел его ни о чём спрашивать, никаких советов или наставлений — просто совместной молитвы. И да, однажды это случилось. После этого, когда мама приехала меня забирать, я попросился остаться там насовсем — в послушниках. Но мама сказала — школу сперва закончи, а потом решай, как тебе дальше жить. Сейчас тебя не возьмут — маленький ещё. Ох, как я не любил оказываться ещё маленьким. Думал только об одном — скорей бы вырасти. Во многом поэтому, сжав зубы, прыгал потом через классы, и в итоге школу закончил на два года раньше, чем должен был. В монастырь, конечно, к концу школы расхотел идти — решил, что для того, чтобы людей учить, надо хотя бы самому жизнь знать — а то насмотрелся к тому времени на батюшек, которые "благословляют" своих чад на то-другое, а у самих одни только правила в головах, кое-как усвоенные. Но вот с тех пор, с моего короткого "послушничества" в Оптиной, прошло уже аж 35 лет, а те детские впечатления остались на всю жизнь. В том числе и та короткая исповедь "настоящему старцу" на ночной службе, в которой я и брякнул, не моргнув глазом, что хочу прожить жизнь не простую, а какую-нибудь героическую. А он только вздохнул и сказал — у тебя свои планы, а у Господа они всегда другие. И правда ведь.