28 июня 2025

В продолжение вчерашнего ночного поста — несколько соображений о партнёрстве, взаимодействии и доверии. Очень любопытно само по себе, что в большевистском языке слово camarade оказалось переведено на русский как "товарищ". В отличие от camarade, буквально, "тот, с кем вместе живёшь в одном помещении" (cámara), слово "товарищ" в русском главным образом было в ходу у купцов. И означало, в переводе на современный язык, того, с кем у тебя есть общие активы или общее коммерческое дело, отсюда "товар" в корне. Нелогичное вроде бы заимствование для борцов с частнособственническими отношениями, но в то же время закономерное с культурной точки зрения — именно купцы (превосходя в этом как "бояр", так и крестьян) особенно следили за репутацией "купеческого слова", взятых на себя обязательств и обещаний — об этом много у А.Н.Островского. И товарищи большевики имели в виду в первую очередь именно это. В частности, обилие церквей в древнем Новгороде, как объясняют экскурсоводы туристам, связано не столько с какой-то особой религиозностью новгородцев — они ею, будучи людьми деловыми и практическими, не сильно отличались. Церкви в торговом городе выполняли другую функцию — заключая сделку, участники шли целовать крест к попу, который заодно фиксировал, кто из них что обещал, и в случае подтверждённого неисполнения обязательств мог даже инициировать отлучение от церкви — страшный удар по реноме делового человека. Такая своеобразная нотариальная контора и "параллельное правосудие". Ну и, разумеется, долю от прибыли на храм они тоже жертвовали. В нашем случае — когда речь идёт о "технологических компаниях" — договорённости чаще всего вырабатываются в треугольнике чиновник-инвестор-инженер. У них очень разные мотивации. У инвестора... все почему-то думают, что в первую очередь отбить деньги, но моя практика наблюдений говорит о том, что чаще всего вообще не так. Деньги тоже да, но главный мотив — чтобы, раз он платит, команда слушалась его и реализовывала именно его идеи, а не свои собственные хотелки-фантазии. Он вместе с деньгами приносит и претензию на лидерство в команде, а вот инженер... Инженер, в целом, относится к инвестору по принципу "дал денег — и вали отсюда". Он жестоко страдает, что вместе с деньгами приходит ещё и какой-то некомпетентный урод, который пытается лезть в творческий процесс. Он с трудом и не сразу признаёт, что если задача не только создать изделие, но ещё и запустить в серию, продать и не разориться в процессе, то предпринимательские компетенции в проекте не менее важны, чем инженерные. У чиновника основной мотив — корректно отчитаться перед начальством за выполнение нужных показателей; могут быть и дополнительные, но это, что называется, "отдельная тема". Однако он тоже обладатель очень важной компетенции — он лучше этих двоих понимает, как что работает в большой системе и где, грубо говоря, можно нарваться и, например, присесть по глупости. Но его эти двое вообще изначально по умолчанию считают врагом, а уж в "товарищи" брать и близко не хотят, к тому же это как раз и выглядит как коррупция. Но, тем не менее, именно отсутствие в командах этой компетенции очень часто приводит к краху. И каждый, понятное дело, склонен преувеличивать свой вклад в общее дело и преуменьшать вклад другого. Но ещё хуже, если в каждой клетке участников больше, чем один. Два инженера, два инвестора или два чиновника. Вот тут вообще пиши пропало. Проект не взлетит — до тех пор, пока один из них не признает старшинство другого именно в своей нише. Почему это важно? А потому, что для крутых и сложных проектов приходится запрягать в одну упряжь несколько инженерных команд, собирать пул инвесторов и простраивать отношения с админресурсом больше чем в одно окно. А это часто невозможно именно по человеческим причинам. Надо. Учиться. Договариваться.