20 июля 2025

Очень мало писал в последние недели, занят был по Ушкуйнику. Сейчас чуть развиднелось, сгружаю разные заметки по ходу, отрывочно. Несколько знакомых скинули в чат фрагмент беседы Арестовича с Шелестом, где Арестович говорит, что хотел бы пообщаться в эфире со мной и с Ураловым, с просьбой прокомментировать. Ну, тут так. Из потенциально интересных собеседников я его выписал после прошлогодней бурной радости по поводу курского наступа, причём (в его же терминах) не по пафосу, а по логосу. Тот же Залужный, человек куда более сведущий в военной стратегии, ровно тогда же намекал, что для ВСУ курская авантюра была выстрелом в ногу. По той причине, что она лишила их главного стратегического преимущества — более короткого логистического плеча для переброски резервов: условно, из-под Харькова им перекинуть подкрепления под Донецк или под Херсон на несколько сотен километров дорог короче, чем нам, из-за дугообразной конфигурации фронта; но с появлением у них ещё и курского плацдарма это преимущество исчезло. Но это, конечно, с сугубо военной точки зрения. С военно-медийной, учитывая особенно тот факт, что именно на том участке у тогдашнего нашего штабного начальства чердак был меблирован наиболее экономно — да, был момент покрасоваться. Тем не менее, словить вайб ситуативной перемоги в ущерб здравому смыслу — незачёт, конечно, даже если ты блогер-многостаночник. Тем не менее, я продолжаю следить за его разнообразным творчеством в соцсетях, и, кстати, в том числе за "неполитической" частью. И здесь у меня вопрос. В одном из наших подкастов со Щелиным мы прямо в процессе разговора поняли, что нормальный, продуктивный разговор по существу, где все собеседники совместно ищут чистоты понимания, возможен только при условии, что у его участников нет "за пазухой" каких-то ещё мотивов — пропагандистских, манипулятивных и т.д., да даже просто "переспорить" и "себя показать". Если это не так — разговор бессмысленно даже начинать. С условным "софистом" разговор тоже возможен, но в совершенно другом режиме — в режиме публичного диспута, где заранее известны позиции, которые каждая из сторон защищает. И, главное, каждый участник даже после диспута заведомо остаётся при своём мнении. А публика оценивает исключительно качество аргументации и умение спорить, и исходя из этого присуждает победу той или иной стороне. Так тоже можно, но лично я пользы в этом особой не вижу, в отличие от первого варианта. Ключевое отличие этих двух вариантов — именно внутренняя готовность участников принять ту точку зрения, которую в диалоге они найдут более разумной и обоснованной. Даже в том случае, если она изначально была высказана не тобой, а собеседником; а ты, например, начинал с противоположной, но дал себя переубедить. Это очень высокий уровень доверия и уважения к собеседнику. В случае с Семёном, скажем, мы оба хорошо знаем, в чём наши взгляды совпадают, а в чём расходятся, но я готов изменить свою изначальную позицию, если он найдёт аргументы лучше — по той простой причине, что ни у одного нет других целей, кроме общей: совместного поиска той самой чистоты понимания. Вот из этого, с позволения сказать, меморандума и исхожу.