18 августа 2025

На сегодняшнем эфире "Спутника" меня попросили прокомментировать тему "наденет ли Зеленский костюм". Причём ведущий сделал подводку, что где-то в западных медиа описывалось его упорное нежелание "одеваться по-людски" как продолжение трудной криворожской молодости, когда регулярно просили "пояснить за шмот". Я ответил, что дело вообще не в этом, а в нынешней настойчивой самопрезентации в качестве штатной чегевары, героически сражающейся с силами зла; а сам задумался. И вовсе не о Зеленском. У меня есть формула, которую в последнее время часто повторяю: "мораль — это прагматика популяционного уровня". То есть набор стимулов, побуждающих индивида действовать не в интересах "я", а в интересах "мы", но "мы" у всех разное — и мораль, соответственно, тоже разная (даже когда она вообще есть). Но вот есть такое интересное кино — "Миллионер из трущоб" — про юного индийского парня из низов общества, который благодаря стечению обстоятельств выиграл главный приз в тамошнем телешоу. Помню своё "послевкусие" после этого фильма — довольно-таки неприятное: по сюжету получается, никакого другого способа "выбиться в люди" у него просто не было; а значит, у миллионов таких как он его и нет. Рассуждая дальше. Когда мы говорим не просто об обществе, а об обществе жёстко стратифицированном (по кастам, классам, сословиям и т.д.), понятно, что мораль функционально удерживает людей в границах их страты — те действия, которые позволяют "подняться" даже на следующую ступеньку, чаще всего маркированы как аморальные (даже когда они не прямо противозаконные). И именно поэтому к людям, поднявшимся "из грязи в князи", всегда существует априорное подозрение в аморальности — (плохой этике) и, само собой, "дурных манерах" (плохой культуре"): про это другой хороший фильм, "Великий Гэтсби". Само слово "благородный" как бы объясняет разницу. В этой связи я вспомнил двадцатилетней давности текст Кости Крылова про "талантливых и способных". В картине мира Крылова, как известно, русские — это угнетаемое большинство, а угнетатели — это такой стойкий конгломерат инородцев и "выруси", то, что сейчас называют словечком Галковского "новиопы". При этом из описания прямо следует именно классовый характер вражды между большинством и меньшинством — если не обращать внимания на язык, там читается совершенно большевистский пафос "проклятьем заклеймённых". Но он даёт механизм пополнения этой самой "новиопской" прослойки из двух источников — это "дети из хороших (нерусских) семей" ("талантливые") и "безродные" русопятые карьеристы ("способные"). Из забавного, в качестве эталона первого он взял Ольшанского, а в качестве второго... меня (Кай и Тит). Очень интересно эту проблему решал Запад. Там всегда, со времён Колумба, а может и раньше, с "крестовых походов", всегда есть "фронтир" — специальное пространство, где можно из никем стать всем, и в общем никто особо не будет смотреть на то, насколько "моральным" было возвышение. Главное — вернувшись обратно в хартленд с новым статусом и ресурсами, уже там соблюдать правила. Когда чисто географические фронтиры (колонии, "Дикий Запад" и т.п.) закончились, начали возникать фронтиры экстерриториальные — например, "инновации". И целый выводок "миллионеров из трущоб", от Джобса до Маска, а также миллионы амбициозных юношей всех рас, жаждущих повторить их успех. У нас это так не работает. Фронтиры-то есть (СВО — тоже фронтир), но даже и там тебя будут препарировать под лупой, и конечно спросят за всё, причём не только царёвы слуги, но и штатные моралисты. Единственное исключение — "время такое было": русская формула отмены правил, как бы легитимирующая, например, правящую ныне аристократию 90-х. У времени нет границ, есть только хронометраж. "Здесь должна была быть какая-то мораль, но я её забыл" (с)Крылов.