23 октября 2025

Наши "имперцы" в идейной борьбе с "советчиной" поднимают на щит Российскую Империю, аккуратно обходя тот факт, что она-то после Петра и до революции тоже была той ещё "многонационалией", особенно в элитно-управленческом контуре. И превращением её в таковую первые четыре поколения Романовых (Филарет-Михаил-Алексей-Пётр) целенаправленно занимались целый век, пока не добились гегемонии инородного элемента в элите, в том числе и гегемонии культурной. И делали они это при жесточайшем сопротивлении русских людей, самым ярким проявлением которого стал старообрядческий раскол — по сути, реакция старомосковской светской и духовной знати на идею царя стать новым центром вселенского православия ("Новый Иерусалим"). Перспектива вести за собой народы куда бы то ни было нашим вообще не улыбалась — особенно если ради этого жертвовать своим дедовским обычаем, тут Аввакум по вопросу высказался исчерпывающе. И по сей день всякий раз, когда русский человек слышит от начальства идею, что мы-де поведём куда-то за собой остальное человечество, он угрюмо скрипит зубами — опять с нашего брата три шкуры драть будут, нет бы пожили спокойно как люди. Имеет основания — у него на этом месте ещё со времён Ивана Васильевича мозоль натёрта. Собственно, затем и нужны были инородцы — у них-то её нет. Кстати, именно на этом русском инстинкте Сталин с Бухариным обыграли в 20-е "вождей революции" — другое дело, что Сталин, как выдающийся оппортунист (у Ленина учился, не у кого-нибудь), едва расправившись с интернациональной "стаей товарищей", тут же задвинул в ящик (вместе с носителями) идею "социализма в отдельно взятой стране" (которую русское ухо слышало как "давайте жить своей жизнью и не нести никому счастье за наш счёт", у Бухарина буквально — "обогащайтесь!"), и на голубом глазу начал реализовывать программу своих только что разгромленных оппонентов — сверхиндустриализация, коллективизация и прочие рывки-скачки-авралы с комиссарским наганом у виска. Ну и сразу Петра с Грозным на знамя, вопреки всей советской доктрине про "царизм". Собственно, здесь и есть ключ к главному противоречию русской истории — между характером русского человека и парадигмой российского государства. Без разницы, кто в моменте у власти — Рюриковичи-Даниловичи, Романовы-Гольштейн-Готторпы, большевики или питерские либералочекисты. Российскому государству всегда нужно сверхусилие, рывок и жертвы в борьбе за мировое лидерство. Русскому человеку же никакое мировое лидерство никогда ни во что не упёрлось; ему важно, чтобы от него отстали и дали пожить своей жизнью, а весь прочий мир пусть хоть на голове стоит: "митьки никого не хотят победить". И все ужасы нашей истории — следствие из этого экзистенциального конфликта. Единственный сценарий, при котором это противоречие уходит на второй план — когда появляется кто-то внешний, пытающийся учить жизни уже нас самих (ну, и мир, само собой), особенно силой оружия. Вот тут да — Первая Отечественная, Вторая Отечественная, "кто с мечом придёт — в морду получит". Но едва очередного завоевателя унесли и закопали, тут же снова — "а оно нам надо?" И сидит очередное начальство, голову ломает — то ли своих заставлять, то ли опять чужих завозить. Так и живём — от Победы к Смуте и снова к Победе. Не хотим, но приходится.