2 ноября 2025

Основной вектор повышения боеспособности наших ВС сейчас — это переход от технических инноваций через цифровые к организационным. Новое оружие — новые системы информационного обмена — новые структуры управления. Собственно оружием теперь будет ведать в МО Василий Осьмаков (экс-первый зам Минпромторга), человек достаточно знающий, разумный и, что редкость среди топ-чиновников, самоироничный. "Цифрой" сейчас занимается там Дмитрий Щербинин (знаю его по работе в аппарате Правительства), и дай ему Бог терпения, потому что в цифровизации как в футболе — понимают все, кроме этих 11 идиотов на поле с мячиком. А вот организационный контур — это ГОМУ, находящееся в прямом подчинении НГШ, и там, конечно, уже никаких тебе "пиджаков", только кастовые. В общении с генералами я уже много раз ловил этот нюанс. С нами готовы разговаривать, когда речь идёт о тактико-технических характеристиках наших систем — проще говоря, о железках. Более-менее готовы, когда речь идёт о "цифре" и потоках информации, её движении и обработке. Но куда труднее даже начать разговор об организационных решениях, даже самого что ни на есть тактического звена. Вместе с тем эффективность применения "средств" (оружия) напрямую зависит от адекватности организации применения "сил" (управления). Я про это не писал, но в течение лета довольно много времени провёл в Академии Генштаба, где всё это время действовала импровизированная выставка разных беспилотных изделий. Разговаривали и с обучаемыми, и с обучающими. Тоже, конечно, поднапитался от них "способа мышления". Сейчас полирую эти впечатления книжкой Нормана Диксона "Психология военной некомпетентности" — как раз о генеральском психо- и антропотипе как отдельном феномене. Удивительно, но я нашёл много параллелей с политтехнологами (ныне отменяемыми и перепрофилируемыми в управдомы "социальные архитекторы"). Руководство кампанией кандидата или партии — это тоже своего рода "война", пусть и ведущаяся несиловыми (почти) инструментами. Там тоже сносящий голову инфопоток, тоже всегда все врут (подчинённые, социологи, респонденты, медийка, противники) и пытаются тебя дезинформировать; дать себя "снести" — ты проиграл. И твоя главная задача — вопреки всему удерживать в голове собственную картину мира, навязывать её — своему же штабу, "пехоте", оппонентам, избирателям и властям. Это в какой-то момент делает тебя довольно ригидным и невосприимчивым, вплоть до режима берсерка — "если факты противоречат моему плану — тем хуже для фактов". И в то же время — если полностью утратишь способность признавать реальность и рефлексировать ошибки — ты опять проиграл. Проще говоря, и там и там надо быть в первую очередь волевым, и лишь во вторую — умным. Дефицит последнего — недостаток неприятный, но простительный; а вот дефицит первого означает твою полную профнепригодность. Именно поэтому организационные решения — задача куда более трудная, чем технические. Однако если её не решать — никакие вундервафли сами по себе не дают превосходства на поле боя. Источник победы (а равно и поражения) — в человеке, а не в его оружии. Оно само по себе лишь материальное воплощение и продолжение его "я", средство. Это тем более так, когда речь идёт не про одного человека, а про множество людей, объединяемых в "боевые порядки". В конечном счёте, победа — это про качественное превосходство одного "боевого порядка" над другим, его относительной устойчивости к хаосу войны. Надо крепко думать, что такое "боевой порядок" в такой войне, где у каждой из сторон есть дроны, бигдата и ИИ. И какие практические организационные следствия из этого следуют. Думать одновременно и по-генеральски, и по-граждански.