8 ноября 2025

2. Деньговласть и деньгополитика Одна из моих любимых исследовательских и философских тем — природа денег. В своё время (когда его было больше) я перечитал с десяток разных книг об истории денег, осилил целого Зиммеля ("Философия денег") в немецком оригинале, и уж, само собой, всякие новейшие откровения типа соросовской "Алхимии финансов". Было и несколько своих, доморощенных формул в постах — как на практике работает "деньги=время", "деньги=счастье", "деньги=жидкость" и т.д. В частности, я пришёл к тому, что можно разделить людей по критерию отношения к деньгам. За отправную точку взял своё деревенское детство, где у местных деньги вообще были нужны только как способ получения разного рода "городских" благ, невозможных к производству на месте. Вот тогда доставалась из "шифоньера" тряпочка, в которую был завёрнут пакет, откуда доставались мятые бумажки и железки, и человек шёл за этими благами — в магазин, на почту или на вокзал за билетом. Во всех остальных случаях обходились своим, с самым широким бартером, где основной "валютой" была тупо самогонка. Дальше берём городской прекариат. Это те, для кого деньги это в первую очередь средство выживания. Их жизнь, включая базовые потребности, стоит определённых (довольно небольших) денег, и их надо откуда-то брать. Обычно такое место называется "работа", которая всегда трудна, непостоянна и крайне малодоходна, но без неё никак. Дальше следуют разного рода средние классы. Их, на самом деле, несколько. Там деньги это не просто средство выживания, а средство поддерживать некий обязательный "уровень жизни", сообразно своему статусу. Ключевой вопрос — "могу" или "не могу" себе позволить. Потом те, для кого деньги это уже доступ к определённого рода премиальным благам, "роскоши". Она тоже статусная, и здесь по полной работает веблено-бодрийяровская машинка ритуально-демонстративного потребления. Она в какой-то мере есть даже в "нижнем среднем", но в "верхнем среднем" становится едва ли не доминирующей, а ещё выше — буквально смыслом жизни. Начиная с какого-то уровня деньги перестают быть только ключом к личному потреблению, и становятся рабочим инструментом — их инвестируют. Уже средние-средние копят на квартиры и покупают их, чтобы потом сдавать: типа рента. На этом движке работают все московские финансово-строительные пирамиды со времён их появления. Далее деньги превращаются в инструмент уже не только извлечения дохода, но и влияния на процессы, решения разных задач, а в пределе — борьбы за власть. Вот там работает практически как у Маркса: деньги-власть-деньгиШтрих, а потом и власть-деньги-властьШтрих; сначала добавленная стоимость, а потом и добавленная власть. Но и это ещё не самый верх. На самом верху денег как бы опять нет, практически как в деревне. Там скорее такая скотоводческая логика: вот пасётся разная там скотинка, нагуливает мяско-жирок, а когда человеку надо, мы её торжественно режем и, что называется, пользуемся. Но даже когда не режем, всё равно смотрим на этих самых "коммерсов" как на еду. Я, кстати, одно время и сам проникся этим сознанием, особенно когда работал в АП. Ну вот приходит ко мне в кабинет мужик в "Патек-Филиппе". Моя зарплата — это примерно половина от того, что тратит его секретарша на красоту, всякий там макияж-маникюр-педикюр. А у него самого — яхта, джет и недвига в Европе. Но, тем не менее, это я решаю, быть ему, к примеру, депутатом или не быть. А если он будет совсем плохо себя вести, то мои начальники обратятся на соседнюю площадь и дальше вопрос — успеет он сбежать на своём джете или поедет в Мордовию варежки шить. И вот мы смотрим такие друг на друга: он на меня — как на нищеброда и кабинетную крысу, а я на него — как на ходячий рибай и филе-миньон. Но, с другой стороны, он знает, что и я тоже сегодня в кабинете — а завтра без кабинета, и, возможно, приду к нему же "консультантом" за мелкий прайс. Но это уже не о природе денег. Скорее — о природе власти.