30 ноября 2025

День матери. Иногда спрашивают мои постоянные читатели — почему ты так много пишешь про папу и так мало про маму? Трудно. Слишком личное. Даже для канала, который в некотором роде ведётся в жанре публичной исповеди. Мамы уже больше четверти века нет. Рак. Умирала долго и трудно, отказавшись от операции. Но за свою относительно недолгую жизнь она успела очень многое — дай Бог каждому. Она родилась в семье плотника — одноногого инвалида войны и санитарки из железнодорожной больницы, в посёлке Новокасторное, в голодном для них 49-м. В том же году умерла её двухлетняя сестра, родившаяся в сорок седьмом — от болезни, но тоже в связи с недоеданием. Она училась в сельской школе и ходила туда в обносках от старшего брата, а когда ей её мама в пятом классе сумела раздобыть новое пальто, одноклассницы втихую выкинули его из гардероба в лужу с навозом, потому что привыкли, что она всегда в обносках, и не вытерпели такой вот "смены статуса". После восьми лет школы она поступила в Воронеж в техникум, на специальность, о которой ничего не знала — "сантехник", и лишь начав учиться, вдруг выяснила, что это не про медицину. В двадцать один она уже была бригадиром бригады слесарей в том же Воронеже, командовала взрослыми пьющими мужиками, и делала это настолько хорошо, что её отправили получать высшее инженерное образование, с прицелом на дальнейший карьерный рост. Диплом с отличием, вуз (уже курский) отправляет её на защиту в Москву, где оппонентом мой папа — убеждённый сорокадвухлетний холостяк, живущий со своей мамой в комнате в коммуналке. Убеждения оказались поколеблены. Даже его мама, моя бабушка, тоже изначально деревенская, увидев её впервые, сказала сыну: не трепись и женись. Он так и сделал. Я родился у них в сентябре 78-го, когда ему было уже 44. Теперь мы в коммуналке вчетвером: бабушка, папа, мама и я. В декабре в Москве минус 40, а в нашем доме ремонт и замена труб. Первую зиму своей жизни я прожил в ванной, с электрообогревателем при плюс 15, а у них в комнате было плюс 6. Хорошо, что я этого не помню... но к двум годам мне поставили столько диагнозов, что не хватило стандартной обложки для медкарты. Мама вытащила. Она была человеком невероятно упорным, фантастической трудоспособности и самопожертвования. Да, ей в мужья, а мне в отцы достался её полный антипод по всем критериям. В итоге это она учила меня всему, чему, как ей казалось, нужно учить сыновей — будь то крутить шурупы, ездить верхом или читать "Книгу будущих командиров". Она в меня очень верила, хотя с какого-то момента совершенно не могла справиться — "все пятёрки по всем предметам и двойка по поведению". У неё была слабость, которую я от неё отчасти унаследовал. Она любила учиться, и была абсолютно беззащитна перед любым новым знанием, каким бы оно ни было и кто бы его ни нёс. В итоге, не будучи изначально из религиозной семьи, она уже на наших глазах превратилась в ревностную прихожанку, которая в церкви бывает едва ли не чаще, чем дома. У неё трудно складывалось со свекровью — две сильные натуры, делили друг с другом матриархальную власть — но когда бабушку хватил инсульт и она стала полупарализованным инвалидом почти без способности говорить, мама стала её сиделкой и ухаживала за ней пять лет до её смерти. У меня вообще не осталось её видео — в те годы их ещё мало кто писал, да и не на что было. Только фото. И то большинство из них чёрно-белые. Но они есть, и мне даже сейчас приходится сдерживать слёзы, когда я на них смотрю. Её звали Любовь — Любовь Петровна Карелова, в замужестве Чадаева. И меня она родила на свет ровно в свои именины — в день Веры, Надежды, Любви и Софии. Мама. Я живу без тебя на свете уже больше лет, чем успел прожить с тобой. Но за все эти годы нет ни дня, чтобы я тебя не вспоминал. Это не про ностальгию, это очень практическое — вот тут сказала бы так, сделала бы так, решила бы то-то. В этом смысле нет какого-то отдельного Дня Матери, он такой каждый.