17 февраля 2026

Так вот. Самая сильная гипотеза, как по мне — что наш главный видовый признак, даже удвоенный в официальной таксономии (homo sapiens sapiens) — сознание — возник у наших предков изначально именно как защитная реакция против внешнего ментального воздействия. И уже из неё и на её базе потом навырастали всякие прочие полезные свойства, типа речи, орудий труда, философии, культур-мультур и придумывания жужжалок с моторчиком. Она невероятно продуктивная в своей объяснительной мощи. Потому что из неё прямо следует, что для того, чтобы выжить, предку понадобилось совершить акт отделения себя ("я") от внешнего мира, противопоставить ему собственноручно созданный внутренний мир — и это не блажь какая-то, а именно витальная необходимость в крайне агрессивной среде. Причём те угрозы, которые приходят из внешнего мира, в качестве своих "проводников" и "усилителей" используют твои же собственные рефлексы, заложенные в тебя природой автоматические реакции — а твоя задача, таким образом, сводится к тому, чтобы их волевым усилием преодолеть, "ответить" вопреки тому, как это предусмотрено "программой". "Тебе страшно — а ты не бойся". Сознание — как бунт против того животного инстинкта, из которого ты как биологическое существо состоишь чуть менее чем полностью. При этом та зверушка, которая есть твоё тело, опять-таки не выживет, если эти инстинкты подавлять 24/7/365. Иногда им неизбежно приходится уступать, давать волю — например, в части удовлетворения физиологических потребностей, от простых (дышать-есть-пить-испражняться) до сложных (размножаться). И в результате возникают такие качели — ты то отпускаешь инстинкты на волю, чтобы тушке было хорошо, то, наоборот, давишь или направляешь их железной рукой — опять же для того, чтобы и она, и ты вместе с ней смогли выжить. Это всё большая и богатая тема, но здесь и сейчас меня она интересует в сугубо прикладном аспекте — той войны, которую мы ведём. И главная особенность её состоит в том, что наш противник — абсолютный мировой чемпион в искусстве форматировать мозг себе подобным. Собственно, именно это, а вовсе не "ружья, москиты и сталь", как учит Даймонд, и стало главным оружием Запада в его пятисотлетней успешной конкисте всего остального человечества. Военное превосходство — было много у кого, от халифов до Чингисхана, от Тимура до Надир-Шаха, но это в лучшем случае полдела. А вот способность нагибать и "ставить раком" целые социумы, причём, если верна гипотеза Грэбера, посредством сознательной ставки на самые маргинальные их элементы и превращение этих систем в антисистемы — вот реальная алхимия колонизации. В битве при Плесси у полковника Клайва было всего лишь 900 солдат — но после неё вся огромная Индия пала к ногам британцев на целых два века. И сделано это было вовсе не только и не столько силой оружия. И мы можем из раза в раз побеждать на полях сражений, мы в этом хороши, мы это всегда умели. Но все эти победы могут оказаться иллюзией, дымом — если не суметь решить для себя задачу, похожую на ту, которую когда-то решили предки, став «людьми разумными». Создать такое "я", которое невозможно раздавить или превратить в марионетку-биодрон путём даже очень хорошо структурированной и многоуровневой ментальной атаки. Лишить противника превосходства именно в этом, ключевом для них компоненте гегемонии. Это самый главный фронт, потому я и уделяю ему такое внимание. А оружие — будет, если будет мозг, способный его придумывать, руки, способные его делать, и другие руки, способные его применить по назначению — опять же с умом.