5 февраля 2019

Сегодня исполняется 100 лет со дня смерти нашего любимого Розанова. В.В. Розанов относится к тому типу «неуловимых» людей, которых сложно определить (и опреде́лить) и про которых так трудно сказать что-то однозначное, завершающее, ибо это значило бы прикрепить к нему окончательный ярлык в виде привычных «философ» или «публицист». Розанов же не философ и не публицист в традиционном понимании, не правый и не левый, не язычник и не христианин – именно поэтому он такой разный и такой «интимный». И именно поэтому будет справедливее говорить о нём лишь метафорами, оставляющими своему «означаемому» столь ценимую свободу: Розанов – это парящий поверх и сквозь дух, однако дух всецело земной и даже «заземлённый», укоренённый в своём бытии. Розанов – это «человек говорящий», скользящая мысль и выговаривающийся голос, который существует постольку, поскольку выговаривается. В сущности, Розанов – это уникальный прецедент в русской культуре: одновременно совершенно обычный «маленький человек», семьянин, гражданин, учитель… – и гений, увековечивший земную простоту и человеческую экзистенцию. Последнее и есть самое важное. В русской литературе все великие люди стоят как бы обособленно, как какие-то титаны не от мира сего, как столпы над равниной обычных людей, своих современников. И хотя русская литература целиком и полностью антропоцентрична, а русский писатель – гуманист и идеалист, однако любовь к малому и ближнему в основном заслоняется чем-то трансцендентным, довлеющим над посюсторонним. Розанов же в этом смысле как раз не могучее дерево, устремлённое вверх, а травинка в поле среди других травинок, греющихся под солнышком. Розанов больше человек, чем литератор, Розанов – это голос, при чтении которого возникает ощущение если не родства, то доброго соседства – он один из нас, он такой же. Поэтому можно сказать, что Розанова нужно не читать, а беседовать с ним, ведь он тот, кого так легко представить сидящим на кухне и пьющим чай с вареньем – самый человечный «писатель»… Откройте Розанова любого издания, любого года и на любой странице – и попробуйте найти в этом ворохе опавших слов своего Розанова. Потому что если найдёте, то обретёте не просто автора, а собеседника и друга. Синкретичный Розанов – это и дым от лампадки, и опыляющая цветок пчела, и птичка в свитом гнёздышке, и пробивающийся из почки листочек, и беременная женщина, и запах старой книги, и домашний очаг. «И помни: жизнь есть дом. А дом должен быть тёпел, удобен и кругл».