12 сентября 2023

Политолог, кандидат политических наук Александр Страхов (@falconianthreads) специально для «Консерватора»: На присоединение Тверского княжества Вообще, трудно представить себе город более русский, чем Тверь: тихая провинция, старинные церкви, историческая застройка, Волга. Даже скучающий менеджер среднего звена, который квёло смотрит из окна «Сапсана», нет-нет да и зацепится взглядом за табличку на вокзале. Кажется, что без Твери и России нет. Тем удивительнее, что окончательно Тверь стала нераздельной частью централизованного Русского государства ровно 538 лет назад, когда тверские бояре присягнули великому князю Московскому Ивану III. Обычно, когда говорят про историю объединения великорусских земель, вспоминают непримиримое противостояние Москвы и Новгорода. Действительно, там мы говорим о противостоянии двух систем — складывающегося самодержавия и мнимой республики (хотя, конечно, республикой Новгород не был). Но великое княжество Тверское было не менее серьёзным соперником. Оно вело самостоятельную политику, лавируя между Москвой и Литвой. Более того — пока в Москве в середине XV века шла тяжёлая борьба за власть между потомками Дмитрия Донского, Тверь решила взять реванш за поражение в противостоянии начала XIV века, закончившемся сожжением Твери в 1318 году и гибелью в Орде тверского князя Михаила Ярославича Тверского. Тверской инок Фома в 1453 году так писал о своей родине: «новый Иизраиль, Богомъ спасеный градъ Тферь». Словом, всё серьёзно. Однако Тверь уже была обречена. После покорения Новгорода Иван III блестяще сыграл на недовольстве тверских бояр и смог переманить их на свою сторону. Недовольный Михаил Борисович, тверской князь, решил сыграть последнюю партию и заключил союз с Польшей. После этого московские войска вошли в Тверь, Михаил Борисович бежал в Литву. История самостоятельной Твери окончилась. Заграница не помогла. Надо ли думать, что москвичи огнём и мечом прошлись по своим соседям? Нет! Жестокость совершенно естественного процесса централизации великорусской народности вокруг Москвы давно стала общим местом. Кровавые московиты (совершенно чужеродное название!) вырезали всё население. А если не вырезали, то обращали в рабство. А если не обращали в рабство, то отбирали имущества. Словом, нет предела азиатской жестокости. Но так ли было на самом деле? Великие князья Московские понимали, что в Твери, Новгороде, Ярославле, Вятке живут не чужие люди, а такие же русские с одной верой и языком, поэтому жестокости не проявляли. Разумеется, местные элиты, если они были ориентированы на экзистенциальных врагов России вроде Литвы или Швеции, нейтрализовались, но не бессудными казнями, а переселением вглубь России, где сношения с патронами были бы затруднительны. Переписывание земель «по-московски на сохи» было самым обычным кадастровым учётом. Как правило, на местах с этим были большие беспорядки. Более того, московские князья оставляли присоединённым городам серьёзную долю самостоятельности. Например, в 1488 году была принята Белозерская судная грамота. В её 23 статьях разграничивались полномочия между князем и Белоозером. И таких грамот было много — в 38-й статье Судебника 1497 года написано: «противень по грамотам», во множественном числе. Великое княжество Московское нашло идеальный рецепт, который превратил отдельные, пусть и сильные, княжества в единое Русское государство, — это сверхцентрализация верховной власти и большая свобода на местном уровне, закреплённая сверху. Русское самодержавие проводило историческую волю русского народа к объединению, созданию политического организма, который к 1917 году раскинется от Карпат до Тихого океана. Местное самоуправление учитывало локальную специфику и поощряло инициативу смелого и решительного русского человека. Вместе это привело к невероятному возвышению России. Тверские князья не поняли требования истории. Но его поняли присягнувшие Ивану III тверичи, белозерцы, ярославцы… и весь русский народ. Подписывайтесь на канал «Консерватор»