29 апреля 2023

Философ Никита Сюндюков (@hungryphil) специально для «Консерватора»: Я смотрю на Андрея Кураева образца 1989 года. Ему 26 лет, это его первое появление на телевидении. Он ещё не принял священнический сан, его взгляд открыт, чист и немножко печален, как и у всякого человека, который в раннем возрасте пришёл ко Христу. Речь Кураева спокойна, ясна и умна. И по сей день люди самых разных взглядов признаются, что в Церковь их привёл именно этот, «ранний» Кураев. Его роль в воцерковлении страны, которая ещё совсем недавно исповедовала атеизм на государственном уровне, невозможно переоценить. Я смотрю на Андрея Кураева образца 2020 года. Ему 57 лет, это одно из последних его громких интервью. Кураев всё так же умеет говорить о высоком просто и умно, и кажется, что его взгляд сохранил прежнюю чистоту и открытость. Но такого — «раннего» — Кураева хватает ровно на один час. Как только интервьюер заводит речь о патриархе, облик Кураева искажается: вдруг он начинает глядеть исподлобья, его речь приобретает заговорщический тон, темп разговора переходит с мирного на воинственный. Кураев будто бы торопится вывалить на слушателя как можно больше грязного белья внутрицерковной жизни. Внезапно я понимаю: этот человек беснуется, его душу терзают бесы. Настоящие, отвратительные бесы, способные обратить самую высокую, самую благоухающую речь в смрадное варево. Как ещё объяснить этот неожиданный, столь резкий переход, как не лютой ненавистью, внушённой Кураеву нечистым духом? Если мы прочтём записи в блоге Кураева за последние несколько лет, то увидим там сплошную ругань, склоки и пересуды. Вот уже много лет бывшего миссионера переполняет бессильная злоба: в отношении не только патриарха, но и всего священноначалия, всего священства, вообще всей Церкви. От былой возвышенной печали не осталось и следа. В том первом своём появлении на телевидении юный Кураев говорил, что Воскресение Христа избавляет человека от рабства у низшей части его естества. К великому несчастью, самого Кураева годы повели обратной дорогой: от свободы — к рабству, от Христа — в логово беса, где слышны лишь плач и скрежет зубов. «А можно ль веровать в беса, не веруя совсем в бога?», — задается вопросом один из героев Достоевского. «О, очень можно, сплошь и рядом», — отвечает его собеседник, монах. Подписывайтесь на канал «Консерватор»