25 июня 2025

Если с полной верой погрузиться в мир лакановского субъекта — обратно не всплыть. Да и не нужно. Здесь даже не придется скоблить слой за слоем культурные надстройки, как того требуют неолибералы. Все проще: разодрать символическое — и дело с концом. Тем более, что «реальное», как нас учит Жак, во-первых, неопределимо вне символического. А во-вторых — символическое уже умерло. Лежит, догнивает. Как кричал один пруссак-де: умер ваш Бог. Люди все еще носятся с этим как с утренней газетой. Хотя новость просрочена лет на триста была уже тогда. Сегодня это уже даже не смешно — опасно. Это как всерьез сообщать, что Иосиф Виссарионович скончался. Лучше бы мы оплакивали смерть Великого Пана. Он-то действительно погиб — и никто не знает, воскреснет ли. Потому что Пан, в отличие от Триединого, живет не вне, а внутри среды. У него нет трансцендентного иммунитета. Пан не может существовать вне символического и воображаемого. И нет — это не значит, что Пан менее реален, чем ваш кухонный стол или Барсик, лежащий под ним. Речь не о бытовой действительности. Речь о среде. И среда — умерла. А с нею — все, что рождалось из нее. Так вот, если разорвать символическое кольцо — может, и собирать его не придется. Человек рухнет в бездну «реального» — или, скорее, в псевдоноуменальное. И начнет пожирать лафкрафтовых монстров в темном угаре. Никакой России, никакой Америки, никаких еврейев, никаких украинцев. Просто ничто. Это, конечно, для русского человека — непробиваемая дурь. Потому что принять, что персоналия состоит из трех созависимых уровней, и вне них ничего не существует, а, стоп. Да, троичность. Да, перевернутая. Темная. В современных космогониях, теориях развертывания живого, в глотогенезе и т. п. нечто происходит из ничто, потому что потому что. Но беда в том, что второй такой акции не предполагается. Ведь если мы утверждаем, что «нечто» произошло из «ничто», то само ничто уже награждено чтойностью. У него уже есть имя, запах, вес. А значит — оно не ничто. В иудаизме и исламе — сотни имен Бога. Они играют в эту чтойность по правилам. Но Лакан, как и весь научный дискурс, делает вид, что ничто — это просто ничто. Без имени. Без явления. А значит — и реальность у Лакана не существует. Ей не за что зацепиться. Она — зияние. И все. Поэтому у нас в телеграме: бомбежка в Тель-Авиве, номинация Трампа на Нобель за то, что он ее «прекратил» — все это стоит на одной полке. Потому что полок больше нет. Подписывайтесь на «Консерватор» Поддержать нас рублем