1 ноября 2025

ШУТОВСКАЯ ВЛАСТЬ И СИМУЛЯЦИЯ Современность: почему непонятно, где король, а где шут. Где публика, а где актер. Обо всем этом рассуждает историк Дмитрий Камынин. ПЕРЕВЕРНУТЫЙ ЦАРЬ Когда рушится обыкновенный порядок, зачастую появляется кто-то, кто должен сыграть царя. Или хотя бы его тень. Так было в архаике, в позднем Риме, например — фигуры диктаторов. Однако ж имела место и более изысканная «форма власти» — символическая, шутовская, трикстерская. Порой таких фигур приносили в жертву — явно или ритуально, изгоняя их: либо для того, чтобы продлить «срок» имеющегося, либо для того, чтобы призвать нового, или подтвердить священный статус власти как таковой. В Риме для этого была выделена такая экзотическая седмица «развязанного» мира — Сатурналии (Saturnalia). На эти дни власть отменялась: рабы становились господами, чиновники — дураками, богатые — нищими. И посреди всего — избранный Rex Saturninus, царь праздника. Шутовской властелин, которому позволено все, потому что все — ненадолго. Он был не пародией на правителя, а его зеркалом. Он правил, чтобы власть могла быть возобновлена. Он разрушал, чтобы порядок мог встать вновь. Такая повитуха порядка — и вместе с тем его антитеза. Существование такого царька имело смысл лишь в том, что он исчезал. Иногда шутовского царя убивали. Иногда — устраняли ритуально: уводили в ночь. Он не мог остаться. Ибо если шутовской царь не исчезает, темный Сатурн становится domino summo — праздник превращается в безумие, приносит разрушение и гибель. Rex Saturninus был шутом, при котором власть очищалась. Он был тенью власти, которая знала, что она — тень. Он не отрицал порядок — он его отпускал, чтобы потом вернуть. Rex Saturninus — фигура разрушения, но не хаоса. Он был временным носителем антипорядка, обнаженной тенью царственности. Он знал, что у него нет безусловной власти. Знал, что его власть — игра, — впрочем, для богов и разных космических архонтов такая игра называется игрой не в большей степени, чем весь остальной вселенский театр. В любом случае смех правителя-трикстера имел границы. Сегодня эти границы исчезли. Мы наблюдаем новое явление — шут, который не исчезает. Он остается. Он продолжает править, судить. Царствовать. Он объявляет войну и заключает мир. Сегодня шут, а не царь пишет историю. Фактически весь мир сегодня управляется шутами, но не царя. При этом большинство из них даже и не шуты, — костюмеры. Вот — Зеленский. ЗЕЛЕНСКИЙ КАК СИМПТОМ Зеленский — не актер, играющий политика, он актер, играющий актера, где кольца Борромео уже разорвались. Он — не тень власти. Он — пародия на ее пародию. Он не может быть шутовским царем, хотя бы потому что настоящего царя никогда не видал. В нем — симптом эпохи: власть утратила центр, фигура — происхождение, символ — указуемое. То есть: власть — не пойми у кого, он — не пойми кто, и непонятно, почему все решили, что он и есть власть. И вот перед нами человек, который сыграл президента — и стал им. Или стал президентом — и сыграл его? Неважно. Любая спекулятивная форма будет верна и неверна в данном случае, потому что речь идет о копии без оригинала. И это — омерзительнее, чем может показаться. Потому что у Rex Saturninus было время смерти. А у Зеленского, и таких как Зеленский — нет конца. Она не исчезнет, не будет унесена ритуальной тьмой. Ничтожество само себя коронует и само себя показывает на царство. Сегодня ничтожество имеет вес. Ничтожество правит. Она реально. Ничтожество реально потому, что его назвали реальностью. Так это и есть реальность. Ничтожество ничтожит, то есть уничтожает Божью реальность. И шут теперь не пародия царя, даже не анти-царь. Но — вместо-царь.