1 ноября 2025

Шутовская власть и симуляция Часть II КАРНАВАЛ НЕ ВЕЧЕН Есть древнее правило праздника: праздник кончается. Он — не анархия, а ограниченная инверсия. Сатурналии длились ровно столько, сколько требовалось. После возвращались: и трон, и меч, и молчание. Истинна. Но сегодня истинна не возвращается. Возвращаться не к чему. Вернее — есть куда, но это возвращение смертельно. Европейская религиозная и внерелигиозная мысль, обнаружив себя в бедственном состоянии, попытавшись вернуться к тому, что для нее являлось подлинным, убила даже то, что имела. Она прыгнула прочь от своего настоящего — куда-то вовне. Идеальный пример — протестантизм: что-то, что родилось уже из выродившейся формы — не-оригинала, католицизма. В протестантизме нет ничего, за что возможно зацепиться: ни метафизики, ни мистики, ни даже народной мифологии. Это — как сказал бы Бодрийяр — настоящий симулякр третьей стадии из четырех возможных. Если вновь говорить о политическом, о фигуре шутовского правителя ...то там все еще хуже. Сатурнический царь, его подданство и все то, что ему подчинено, имели не просто временный характер, но карнавальность. Те же потешные флотилии Петра I или все Всепотешные соборы — они были карнавальны. Вообще Петр Великий был карнавален. Он был — истинный Rex Saturninus. Впрочем, это тема отдельной дискуссии. ЦАРЕЙ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ И было ясно: Царь — его можно убить. Была фигура — она несла вину. Была власть — она тянула на себе вес порядка. Сегодня убивать некого. И воскрешать некого. Не присягать, не предавать. Потому что никого нет. Образ заменен роликом. Фигура — функцией. Вина — резонансом. Царь исчез. Он умер. Rex Saturninus — фигура, против которой нужно было восстать. Потому что за ней стоял образ — перевернутый образ. Сегодня бунт невозможен, потому что не на что бунтовать. Власть — уже не вертикаль, а сеть. И речь — не указ, а цитата. В этом времени нельзя ничего сломать, потому что либо сломано, либо огибчало. Нельзя снести, потому что никто не стоит. Нельзя победить, потому что нет врага — только поле. Но и выиграть нельзя, и построить, и починить. Король умер. Да здравствует — что? Последователь? Охранитель? Реформатор? Узурпатор? Кто? Мистерия выродилась в ритуал. Ритуал — в карнавальность. Карнавальность — в ризому. Это и породило деклассированность — в самом широком смысле. Но и она — лишь частный случай тотальной де-архетипизации. Как только царь отдал державу и скипетр трикстеру, а трикстер отказался признавать свою природу, а царь — бороться за свою, произошла деклассация: невозможно стало найти образ, икону, модель, идею, наместника — ничего из того, что бы свидетельствовало: «Вот, это — я. Я говорю вам о Том самом. Я и есть То самое. То самое явлено вам вот так». Снятие архетипа — как того, что противостоит зеркалу — привело к невозможности возвращения. И единственная возможность «вернуться» — это переоткрыть архетипы. Уже нечего охранять, нечего консервировать — можно только переоткрыть изначально подлинное.