24 августа 2025

Сегодня, как и обещал, обзор тенденций развития постсоветского пространства. Попытки выйти на некие договоренности с Западом по Украине (в действительности по западному и юго-западному фронтиру Евразии) только подчеркнули необходимость параллельного усиления политики России на постсоветском пространстве. Идея, что необходимо договориться сперва по условно «главному» вопросу с Западом, а потом заниматься Евразией, увы, но практикой не подтвердилась. Ослабление позиций России по ряду направлений ухудшает общие переговорные позиции Москвы. Причем не столько в силу включения  российских интересов в Евразии в «широкую расторговку» с Западом, но и потому, что оставшийся после ослабления российского влияния вакуум активно заполняется внешними силами, не обязательно американцами. Ситуация в Евразии должна рассматриваться исключительно с позиций многовекторности и множественности групп интересов даже в пределах одной страны. Включая и страны с режимами, считающимися «авторитарными».  Более того, вероятно, стоит предполагать,, что степень мозаизации политики даже относительно крупных стран Евразии будет расти по мере сокращения  вовлеченности США в евразийский дела. А она будет сокращаться по объективным причинам: основное финансирование проектов в Евразии у США традиционно шло через каналы, связанными с Демпартией. Они сейчас подвергаются принудительному раскулачиванию. И вряд ли эта ситуация изменится принципиально, если либерал-глобалисты вернутся к власти.  Остальные деликатные комментарии вынесу в частный канал. Подписка по ссылке: https://t.me/evstafievOpen Здесь обрисую три важнейшие тенденции на постсоветском пространстве. Первое. Разрушение или операционная недееспособность практически всех институтов, созданных за последние 35 лет. Этот процесс шел естественным путем много лет, но важно то, что за последние 4 года он резко ускорился, что связано с доминированием в элитах постсоветских государств негативных ожиданий в отношении будущего России как государства. Сейчас, безусловно, эти ожидания корректируются, но точка невозврата в отношении ключевых структур уже пройдена. Отмечу, что считаю институциональную деструкцию в Евразии скорее положительным фактором. Она дает возможность России явочным порядком признать многие негласные и формальные обязательства в отношении государств Евразии утратившими актуальность. Второе. Геоэкономическая асимметрия. Это естественный процесс, связанный с распадом постсоветских экономических связей и формированием новых систем, основанных на включении в геоэкономические фокусы ряда не-евразийских в своей основе, но сопредельных с Евразией регионов. Процесс отражает крайне важное обстоятельство, которое в России пока не оценено в должной мере: формирование на постсоветском пространстве нескольких фокусов экономической консолидации и роста. И не везде Россия является безусловно доминирующим фактором. Из этой тенденции вытекает мозаизация геоэкономического влияния. Само по себе это не является большой проблемой как естественное следствие политической  многовекторности. Но есть нюанс: ни одно государство постсоветского пространства, кроме России и до известной степени Азербайджана, не имеет устойчивых внутренних источников экономического роста. Третье. В большинстве государств постсоветского пространства возникла неустойчивая диалектика: с одной стороны, сформировавшиеся политические системы могут быть объективно охарактеризованы как авторитарные этнократии (в большинстве – умеренные; но прибалтийские лимитрофы, конечно, демонстрируют более высокий «градус» авторитарности). С другой стороны, очевидно, что главная основа таких систем – этнократический характер общества -- подвергается эрозии. Происходит внедрение в этнократические системы религиозного компонента, часто радикального. Рискну сказать, что этнократическая основа выгорела везде, включая даже относительно моноэтнические общества в государствах Средней Азии. Но любая трансформация означает кризис многовекторности в актуальном виде.