24 декабря 2025

Коллеги, я не большой энтузиаст концепции «многополярности». Хотя бы потому, что многополюсная система всегда неустойчива. К тому же ни одно даже из ведущих государств современного мира не обладает потенциалом, чтобы полноценно играть роль «полюса силы». Даже в «поздне-биполярном» формате, когда «полюсность» существенно смягчалась за счет различных «изъятий». Например, «Движения неприсоединения» -  тогдашнего прообраза «многовекторности». А под него тогда была  создана мощная геоэкономическая база. Или «китайского фактора», когда Пекин пытался заполнять вакуум влияния двух сверхдержав, поняв ограниченность возможностей «сетевого влияния». Но даже в таком варианте «полюсность» сейчас невозможна. Даже США не «полюс». Любопытно, что первыми это стали признавать в экспертной «обслуге» «неоконов», что  крайне важно: эти люди поняли, что без идеологии «полюса» не бывает, а «экспорт демократии» - ни разу не идеология, а просто геополитическая практика, возведенная в ранг идеологии. Отсюда и неприятно поразившая многих в США идея Р.Хааса о «бесполярном мире». Но вернемся к формулировке «ЕАЭС как полюс в многополярном мире». Конечно, на полноценный «полюс» силы ЕАЭС претендовать пока не сможет именно в силу отсутствия консолидирующей идеологической основы. С другой стороны, в условиях мира, где идеология вообще (и как методологическое, и как метафизическое явление) деградировала, вполне может хватить и общей социокультурной основы. Ее все равно нет, но она при некоторых условиях способна появиться. Правда, наше начальство  пока считает, что это все – лишнее и хлопотное. Но тем не менее, некое движение от «полицентричности» к «многополярности» в контексте ЕАЭС означает принципиальный и позитивный сдвиг в геополитической ментальности. Про некоторые аспекты российской политики в Евразии (несколько шире, чем просто ЕАЭС) расскажу в сегодняшнем видеокомментарии в частном канале. Подписка по ссылке: https://t.me/evstafievOpen Почему я считаю, что мы наблюдем некоторые подвижки в российских подходах?  Для понимания структурирую это в трех блоках. - Базовая российская концептуальная идея, что неоглобальный мир это мир взаимодействия равноправных суверенных государств, каждое из которых имеет право на «большую геополитику» и на продвижение собственных интересов (это и есть «полицентричность»), начинает корректироваться. Вероятно, в т.ч. под воздействием новой Стратегии национальной безопасности США, где прямо говорится о том, что все страны как бы «в базе» равны, но некоторые – «равнее». А США дано право властвовать над всеми. В действительности «модель Трампа»,  как бы принимая внешне многие постулаты полицентричности, на деле ее отрицает и стремится обнулить. Это еще не «сферы влияния», признать такое для американцев невозможно (это будет отрицать их глобальную гегемонию), но движение куда-то в этом направлении.    - Россия принимает игру Д.Трампа в Core 5, понимая, что сама по себе она может оказаться слабейшим участником «пятерки», конкурируя «по факту» с Японией, включенной туда как сателлит США. Россия видит себя в новой архитектуре отношений как управляющее «ядро» макрорегиона, то есть «полюс силы», качественно равный Индии и Китаю, центрам соответствующих «миров». Но для этого нужен новый уровень пространственной интеграции. «Нефтяной пространственности Трампа» (априори усиливающей анклавные асимметрии развития), мы противопоставляем пространственность ре-индустриализации и социальной модернизации. Во всяком случае  предлагаем это. - Москва пока исходит из того, что решение задачи превращения Евразии в «полюс силы» возможно в рамках уже имеющихся организационных форм. Поэтому и предложения, «зашитые» в неформальные и чуть расслабленные переговоры о текущем состоянии дел, были сделаны как бы всем лидерам Евразии. Смысл в том, что в имеющихся форматах лидеры и страны сохраняют высокий уровень автономности и внутренний суверенитет. Если хотите, в Бишкеке было обозначено, а в Санкт-Петербурге озвучено «вчерне» то «первое предложение Путина», которое  всегда самое лучшее, но от него все отказываются.