10 февраля 2026

Сегодня попробую немного порассуждать, как может быть структурировано пространство южного фланга НАТО. Про «северный» все примерно понятно: сходятся, если хотите, две воронки нестабильности: одна вокруг Гренландии и (теперь это уже можно говорить совершенно открыто) Исландии, фактически формируя новую ситуацию «к западу» от меридиана Ян-Майена. Причем  направленную как на северо-восток, так и на юго-запад. Вторая – Балтийское море - становится пространством, экономическим содержанием которого можно пожертвовать. Я пока не готов окончательно сказать, что серьезные силы в ЕвроАтлантике ( даже больше - американские атлантисты) играют в «балтийский гамбит», но, чем дальше, тем больше  все становится похоже именно на такую игру. В конечном счете «скармливание» нам «прибалтийского балкона» создаст узел напряженности, способный высасывать из России не меньше, чем конфликт на Украине. И если военно-силовые действия на Украине могут вывести Россию на новый, более геополитически комфортный «фронтир», то силовое решение в Прибалтике - нет. Просто потому, что там нет «фронтира». А есть «чемодан без ручки», который западникам таскать надоело. Кстати, именно об этом мы говорили в субботнем обзорном «Перископе» с Н.М.Межевичем, хотя и в более интеллигентной форме. Кстати, вы спросите, где здесь НАТО? Буду краток – нигде. А вот ситуация на Южном фланге ЕвроАтлантики совершенно другая, и на сегодняшний день характеризуется двумя с половиной принципиальными чертами: Во-первых, многовекторностью и многовариантностью развития. Еще ничего не решено, более того, баланс сил находится только в стадии формирования. И даже деградирующая Европа на южном фланге может собрать ресурсы, чтобы стать реальной силой. Во-вторых, структурирование на южном фланге ЕвроАтлантики однозначно подчинено задаче контроля над ресурсной базой, что подразумевает жесткое системное противоборство внутри бывшего евроатлантического мира. Причем не на уровне государств и т.п., а на уровне групп лоббистских интересов. Проще говоря, мы будем наблюдать противоборство коалиций субгосударственных интересов, где не будет государственных ограничений. И уже наблюдаем, судя по тому, как «топят» «план Трампа» по Газе. «Половинка» особенности: нельзя устойчиво структурировать южный фланг ЕвроАтлантики, не выйдя за ее рамки. И это – колоссальный вызов в том числе для России. У нас нет возможности просто наблюдать в сторонке, пока евроатлантисты поубивают друг друга. Увы, такой радости нам они не предоставят. Как основу для анализа в частном канале выбрал вопрос о газовых коридорах и сопряженных с ними пространствах. Это имеет прямое отношение к вопросу о статусе Европы и превращении классической ЕвроАтлантики в нечто новое. Затрону и вопросы вовлечения в освоение и стабилизацию подобных пространств и теневых структур управления. Подписка по ссылке: https://t.me/evstafievOpen Здесь скажу лишь то, что векторы энергетического развития Европы  просто предполагают существенное усиление именно «средиземноморского вектора». А газовые коридоры это не просто углеводороды, это еще и частичная секторальная индустриализация,  безопасность и новое геоэкономическое районирование. Газовые коридоры – это «полоса», а не «точечный объект», как с морской торговлей нефтью. А это (с учетом роста уровня рисков  на «северо-восточном» фланге ЕвроАтлантики и падением  уровня энергообеспеченности) делает неизбежным раскол ЕвроАтлантики на субрегионы, связанные только институционально. Но что сейчас означает институциональность времен «холодной войны» пост-биполярных времен? Правильно – ничего. А вообще красивая геополитическая комбинация: руками американцев (и в т.ч. Трампа) сформировать два, а в перспективе – три региона, где американцы не будут иметь априорного доминирования. Причем обеспечить под развитие этих регионов полноценную геоэкономическую базу. Не думаю, что «староглобальный Лондон» в том виде, как он существует последние лет 10, способен на такой «большой проект». Но тогда вопрос – кто?